Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

каштан

Вместо (или кроме) тэгов

Здравствуйте!


В этом дневнике нас двое.
Одна - Надежда Трубникова, в других местах подписываюсь еще и как Сару и как Б.Тайбер. В комментариях появляюсь под разными обезьяньими картинками.
Другой - Илья Оказов, в других местах - Келл или Кладжо Биан. В комментариях - под картинкой псоглавца или бородача с трубкой.
Совместные комментарии под картинками лапчатого листочка или грамотейки под окном.
Стихи по греческим мифам и рассказы про исламский мир тут работы Келла. Записи про эпоху Камакура - Сару. Остальное в основном общее, в том числе:
- Очерки про японских богов и зверей и про японский театр;
- Выкладки по стране Мэйан и ее окрестностям. О ней подробнее здесь (старый сайт) или здесь (новый сайт);
- "Рассказы Облачной страны" (по метке "Идзумо"); её сайт здесь.
Облачная страна — выдуманная. Такой, по-нашему, могла бы быть Присолнечная держава, если бы удались некоторые из ее провальных замыслов. И наоборот, не сбылись бы кое-какие ее успешные начинания.

А здесь - сайт Н. Трубниковой про Японию.
Если кто захочет комментировать наши записи - очень просим по возможности воздержаться от матерной брани и нарочито авторского правописания.


Что такое Умблоо?
В мэйанских народных поверьях это такая баснословная синяя круглая тварь со многими глазами, которая испущает синюю пену и вопит "Умблоо!" В мэйанском обиходе - универсальное нематерное ругательство, которым можно заменить почти любое существительное. В позднем Мэйане - название детского журнала вроде "Мурзилки".
А в Мэйан оно попало из одной былички, рассказанной у О.Лутса.

Collapse )
Колонна

Из рассказов Ильи Оказова: Неотправленное письмо

На сайте Ильи Оказова выложены рассказы: "Откровение Гильгамеша", "Смерть старого плотника", "Каменный гость, окаменевший хозяин", "Премудрая дева Феврония".

НЕОТПРАВЛЕННОЕ ПИСЬМО

Ближайшая почтовая контора,
Агасферу, до востребования.


Любезный друг!
Должен сказать, что ты на редкость неудобный корреспондент. Чрезвычайно трудно рассчитать, куда адресовать тебе письма. Это напоминает стрельбу по движущейся мишени, чего я, как ты знаешь, не люблю. Будучи вообще мирным человеком и заботясь (как ты знаешь, небезуспешно) о своем здоровье, я избегаю как стрельбы, так и других видов волнений. Конечно, я сам виноват, что изобрел порох (хотя это вышло случайно, я искал философский камень), но вот уже почти двести лет я не принимаю участия ни в каких военных действиях держав Европы и Азии и целиком поглощен изготовлением бриллиантов и изучением ностратических корней. Collapse )
Лалаи

«Дети до шестнадцати» Никольского с картинками Перцова


Повесть Железникова «Каждый мечтает о собаке» печаталась в «Пионере» весною 1966 года, а осенью, в номерах 9-10, там же шла повесть Бориса Никольского «Дети до шестнадцати» — тоже с рисунками В.Перцова. Борис Никольский (1931-2011), будущий главред перестроечной «Невы», к тому времени писал в основном об армии (и печатался в «Юности», «Смене», чуть-чуть и в «Пионере»). Железникову его тогдашние вещи, конечно, сильно уступают, но «Дети до шестнадцати» — повесть хорошая и довольно необычная. Читал (и перечитывал) я её в той же подшивке журнала, что и «Каждый мечтает о собаке» - и не мог не сравнивать.
Collapse )
Но

"Новодельные действа" Но:



Мы продолжаем потихоньку редактировать очередной сборник «история и культура традиционной Японии» по итогам конференции этого года. Обычно там про театр говорится мало, но на этот раз нас ждал настоящий подарок — работа А.П.Бурыкиной «Театр Но в современной Японии». Это — не про современные постановки классических действ, а про действа новые, которых, как выяснилось, за последние сто лет поставили около трёх сотен!
Collapse )
Лалаи

Из Рассказов Облачной страны: Восьмиглавый медный шар (3)

(Продолжение. Начало: 1, 2)

7. Брага
За эти дни всяким успел наставник Итэммон повидать младшего Ки: и лихим хвастуном, и грозным гневливцем. А тут с вечера столичный учёный приуныл, помрачнел, молчит, спать улёгся едва не засветло, и то всё ворочался. А утром — и не встал. Лежит, завернувшись в верхнее платье, и в глазах — неизбывная тоска. Старший брат сидит рядом, тоже вздыхает.
Лекарь, конечно, осведомился, хорошо ли столичный гость себя чувствует.Collapse )
Лалаи

Из Рассказов Облачной страны: Восьмиглавый медный шар (1)

Очередная история про страну Идзумо. Время действия - после "Письмоводителя и зайцев" и до "Моста". Остальные рассказы здесь.

1. Вервие
Вот так живёшь — и вроде бы знаешь, кто ты такой. Чиновник Обрядовой палаты, третий в Столице искусник в игре на лютне, почтительный родич, любящий муж. А потом оказывается вдруг: всё это никому не нужно. Только что был «милый», «ненаглядный» — и вот, пожалуйте: заплакала, занавесилась тремя занавесами. Молчит. И на записки не отвечает. Получается, ты — жестокий самодур? Бессердечный болван? Кому смешно, а у молодого господина Цунанори земля из-под ног уходит. Вот прямо из-под восточного крыльца дома Конопли, где он прохаживается и терзается.
Collapse )
Лалаи

О классификациях

С наслаждением читаем «Парижские письма виконта де Лоне» Дельфины де Жирарден (1804-1855) в переводе Веры Мильчиной  (М.: НЛО, 2009). Это «очерки нравов» и обсуждения всего на свете, что только имеет отношение к парижской жизни — от политики до мод, —  которые на протяжении двенадцати лет (с перерывами) Дельфина печатала в «фельетонном» отделе газеты своего мужа (под псевдонимом этого самого виконта).

Там всё — сплошная прелесть:

 

«Взятие Константины», представленное в Олимпийском цирке, наделало много шума. Особенно хороша и нова показалась нам сцена заседания совета под председательством Ахмед-бея. Один из советников берёт слово; он дерзает возражать Ахмеду. «Значит, — переспрашивает бей с таким видом, словно его уже почти переубедили, — вы думаете, что…?» — «Да, я полагаю…» — и осмелевший оратор развивает свою мысль. «И вы настаиваете на этом мнении?» — «Разумеется, ибо совесть не позволяет мне…» — «Да-да, прекрасно, — говорит Ахмед, — продолжайте». С этими словами он вынимает из-за пояса пистолет и стреляет оратору в висок. Эта реплика, исполненная неподдельного своеобразия, произвела на собравшихся огромное впечатление. Подобный аргумент ad hominem можно смело назвать убийственным. Опровержений не последовало; никто не произнёс традиционную фразу: «Я согласен с предыдущим оратором». \...\ У нас такой способ дискуссии пока не прижился, но потерпите, всё ещё впереди; мы ещё придём к тому, от чего ушли. (2.12.1837)

 

Весь Париж занят обсуждением Восточного вопроса. Герои дня нынче – более или менее отравленные султаны, более или менее задушенные паши.

Парижане путаются в перечнях мусульманских генералов и адмиралов. Тому, кто не разбирается в турецких делах, как турок, трудно вникнуть в эти военные хроники и проследить за боевой биографией великих полководцев; Абдул-Меджид, Ахмед-Фетхи, Халил-паша, Хафиз-паша, Хозрев-паша –  парижанину запомнить все эти имена нелегко.

Где те благословенные времена, когда новости с Востока сводились к одной и той же фразе, которую «Конститюсьонель» публиковала раз в три месяца без всяких изменений: «Скончался Али-паша, сын Али-паши; преемником его стал Али-паша».  Новость звучала просто, точно и не давала ни малейшего повода к кривотолкам. (27.07.1839)

 

Очень многое у Дельфины, как справедливо отмечает переводчица, осталось злободневным для любого большого города (от транспортных пробок до проблем с рабочими, вызванными делать ремонт). Но особенно нас пленил очерк о классификациях (21.10.1837). Начинается он так:

Collapse )


Но

Похваляемся


 

Вышла книжка. В ней переводы трактатов школы Тэндай XII–XIII вв. про «исконную просветленность» и исследование по ним. Это тот школярский извод буддизма, на котором росли Хо:нэн, Синран, Эйсай, До:гэн, Нитирэн — и с которым они потом каждый по-своему сводили счёты. И из этого же школьного языка брали недостающие понятия и приёмы рассуждений составители новых теорий XIII в.: и первых версий учёного синтоизма, и учений о поэзии, а позже, уже в XV–XVI вв. — теоретики икэбана, театра Но: и других искусств.


Сару серьёзный

Цзи Юнь, его лисы, бесы и чиновники (1)

 1. Цзи Юнь — судьба и карьера

После японских баек о чудищах не грех помянуть и китайские. Один из самых симпатичных нам китайских авторов – Цзи Юнь (он же Цзи Яо-лань, 1724 — 1805). По-русски его издавали по крайней мере дважды (в переводе О.Фишман, по которому ниже будут все цитаты) — избранные отрывки из самого его знаменитого сборника «Записки из хижины Великое в малом». Но Цзи Юнь у нас оказался менее популярен, чем Пу Сун-лин с «Лисьими чарами» или Юань Мэй, охотно цитируемый в песнях Б.Гребенщикова. (Насчёт Пу Сун-Лина он бы, наверное, не обиделся, — у современников они проходили по совершенно разным статьям, — а вот с Юань Мэем Цзи Юня связывали сложные и страстные сопернические отношения).
Цзи Юнь происходил из старой конфуцианской чиновничьей семьи. В годы маньчжурского завоевания большую часть его предков вырезали или выморили голодом — по семейному преданию, из-за того, что были образцовыми грамотеями. Collapse )