Category: корабли

Category was added automatically. Read all entries about "корабли".

каштан

Вместо (или кроме) тэгов

Здравствуйте!


В этом дневнике нас двое.
Одна - Надежда Трубникова, в других местах подписываюсь еще и как Сару и как Б.Тайбер. В комментариях появляюсь под разными обезьяньими картинками.
Другой - Илья Оказов, в других местах - Келл или Кладжо Биан. В комментариях - под картинкой псоглавца или бородача с трубкой.
Совместные комментарии под картинками лапчатого листочка или грамотейки под окном.
Стихи по греческим мифам и рассказы про исламский мир тут работы Келла. Записи про эпоху Камакура - Сару. Остальное в основном общее, в том числе:
- Очерки про японских богов и зверей и про японский театр;
- Выкладки по стране Мэйан и ее окрестностям. О ней подробнее здесь (старый сайт) или здесь (новый сайт);
- "Рассказы Облачной страны" (по метке "Идзумо"); её сайт здесь.
Облачная страна — выдуманная. Такой, по-нашему, могла бы быть Присолнечная держава, если бы удались некоторые из ее провальных замыслов. И наоборот, не сбылись бы кое-какие ее успешные начинания.

А здесь - сайт Н. Трубниковой про Японию.
Если кто захочет комментировать наши записи - очень просим по возможности воздержаться от матерной брани и нарочито авторского правописания.


Что такое Умблоо?
В мэйанских народных поверьях это такая баснословная синяя круглая тварь со многими глазами, которая испущает синюю пену и вопит "Умблоо!" В мэйанском обиходе - универсальное нематерное ругательство, которым можно заменить почти любое существительное. В позднем Мэйане - название детского журнала вроде "Мурзилки".
А в Мэйан оно попало из одной былички, рассказанной у О.Лутса.

Collapse )
Кладжо Биан

Вышеславцев в Южной Америке (4)

(Продолжение. Начало — по метке «Вышеславцев»)
Хостинг картинок yapx.ru
«В Монтевидео мы прожили еще две недели. Познакомившись во многих домах, мы несколько присмотрелись и к обществу. Во всяком доме было почему-то много девиц, и молодых, и старых. Детей не впускали в гостиную, и дочки входили только тогда уже, когда являлась маменька. Про маменек можно было сказать, что они были когда-то красавицами, и что в них в сильной степени развито стремление собирать вокруг себя молодых людей, давая, однако, при этом разные мудрые наставления дочкам. Девушка смело идет навстречу желающему проводить с нею время; в сентиментальных: и разговорах она будет разыгрывать роль Инессы, говорить о любви, вышивать на память закладки; с ним, одним танцевать, открыто показывать, кем занята, и при этом останется такою же целомудренною, как и наша; девица, пугающаяся одного смелого взгляда и самого далекого намека. Девицы здешние очень живы, сильно жестикулируют, хватают за руки, глазами делают телеграфические знаки, которые приводят одних в отчаяние, других возносят на седьмое небо; говорят громко, конфеты едят без совести, пьют вино и все-таки остаются милыми, a главное хорошенькими. Если есть на вечере танцы, то на подносе, полном конфет, воткнут флаг той нации, которая в настоящем случае фигурирует. Кто попроворнее, тот завладевает этим флагом и передает его или своей царице, или царице бала. Из-за флага бывают даже сцены, a так как испанская барышня за словом в карман не пойдет, то сцены бывают шумные. Половина конфет бывает непременно с хлопушками, так что пo всем углам раздается трескотня, и этими хлопушками бомбардируют девиц, которые иногда сдаются вслед за бомбардировкой, не дожидаясь и штурма; всяко бывает! На домашних вечерах играют в колечко, передают друг другу зажженную бумагу, короче сказать, делают все то, что происходит в семействе какого-нибудь Сквозника-Дмухановского, когда у него соберутся дочери судьи, и Земляники, и Добчинские с Бобчинскими.
Collapse )
Кладжо Биан

Вышеславцев в Южной Америке (1)

(Продолжение. Начало — по метке «Вышеславцев»)
Хостинг картинок yapx.ru
«Мы оставили берег Таити 15-го февраля и, направляясь сначала к югу, a потом к востоку, на тридцатый день достигли Магелланова пролива. Если б я был в состоянии передать все светлые и черные дни этого перехода, то, конечно, постарался бы быть точным в своем описании; день за даем отмечал бы я наше плавание, перенося ярко-выставленными картинами воображение читателя на палубу нашего маленького клипера; нарисовал бы его и во время «свежей» погоды, которую на земле называют бурей, когда судно лежит на боку, волны перебрасываются через борт, и снасти визжат; во время хороших минут, когда солнце обсушивает промокшее вчера платье, и легкий ветерок надувает и расправляет смятый рифами парус. Но если я когда сожалел о своем бессилии в описательном роде, так это в то утро, когда мы приближались к Магелланову проливу. […]
Collapse )
Кладжо Биан

Вышеславцев в Южных морях (6)

(Продолжение. Начало — по метке «Вышеславцев»)
Хостинг картинок yapx.ru

В этот день, вечером, мы были приглашены на бал, который давал нашей эскадре город. Hôtel de ville, в котором бал давался, стоял среди обширного двора, и к нему вела аллея тамариидов. Перед долом бил фонтан, и вход украшался флагами и плошками. Народ выполнял весь двор; в аллее, в два рада стояли канакские музыканты, игравшие на бамбуковых толстых дудках; мы их встретили утром, когда ехали в Фатауа; они были на превосходных лошадях, и как кони, так и всадники украшены были цветами и какими-то желтыми листьями. В толпе было много каначек; многие из них, чтобы лучше все видеть. взлезли на деревья и, освещенные плошками, висели на ветвях в разнообразных позах.
Collapse )
Кладжо Биан

Вышеславцев в Южных морях (1)

(Продолжение. Начало — по метке «Вышеславцев»)
Хостинг картинок yapx.ru
I. [Гавайские острова]

Я пишу в небольшом домике, куда перебрался отдохнуть от морской жизни. Весь домик состоит из одной комнаты; снаружи скрывают его деревья, a через две постоянно отворенные двери тянет сквозной воздух, захватывая с собою свежесть зелени и благоухания растущих вблизи цветов. Одну дверь стерегут два огромные куста датур, белые цветы которых просыпаются с луной и дышат на меня своим ароматическим дыханием. В другую дверь выглядывают какие-то прехорошенькие лиловые цветочки. Подует ветер и зашелестит легкий лист акации и тамариндов, зашуршит тяжело лист кокосовой пальмы, поднимающейся из-за ближнего забора.
С совершенно новым чувством, оставили мы в последний раз Хакодади: мы шли домой и оставляли его, может быть, с даже по всей вероятности, навсегда. И не один Хакодади оставляли мы, — за ним скрывался от нас, в своим постоянных туманах, дикий берег Маньчжурии, с пустынными заливами и пристанями, с тундрою, сосновым лесом, собаками, оленями и гиляками… Впереди как будто прочищался горизонт, и на ясной полосе освещенного неба услужливое воображение рисовало пальмы и бананы волшебных островов, их красивое население, собирающееся у порогов своих каз, и вся романическая обстановка патриархальной жизни. За ними представлялись еще более ясные картины: родная степь, звук русского колокольчика, заветные дубы, выглянувшие из-за горы, возвращение, свидание и чувство оконченного дела… Хотя до всего этого еще не меньше десяти месяцев плавания, a все-таки с каждым часом, с каждою милей, расстояние между нами будет меньше и меньше, и вероятно, ни одно чудо на нашем пути не произведет на нас такого впечатления, какое произведет вид кронштадтской трубы, когда ее, наконец, усмотрят наши штурманы и эгоистически «запеленгуют».

Collapse )
Кладжо Биан

Вышеславцев на русском Дальнем Востоке

(Продолжение. Начало — по метке «Вышеславцев»)
Хостинг картинок yapx.ru
[Далее Вышеславцев и его спутники прошли вдоль побережья Китая и Кореи, к Владимирской бухте.]

Сжималось как-то неприятно сердце при виде отвесных стен песчаника и базальта; горе мореплавателю, разбившемуся у этих берегов. Местами, бухты углублялись вдаль, на втором плане, тянувшиеся цепи гор были покрыты редким лесом, лист которого уже опал, и стволы дерев чернелись на белых снеговых глыбах, разбросанных по расселинам и вершинам; местами зеленел ельник, кедровник, но эта зелень более мертвила, нежели оживляла суровую природу. Зато разнообразны были каменные уступы; то смотрели они исполинскими стенами, как будто сложенные из набросанных гигантами обломков и кусков, то иглились остроконечными вершинами, то рассыпались отдельными блоками, из которых иные показывали из воды свою сероватую, резкую фигуру. Черневшийся, как буквы китайской азбуки, в капризных извилинах трещины, свинцовый цвет отдаления с ярко-блистающим снегом, резко отделявшимся своею белизною от мрачного тумана, нависшего на отдаленных вершинах, представлял картину мрачную, строгую; ни одной линии, приятно ласкающей взгляд, ни одного тона нежного и легкого. В этой стране надо жить гигантам, с закаленною природою и с железною волею. Но не только гиганты, даже местные уй-пи-да-цзы (жители серных стран, одевающиеся в рыбьи шкуры) удалились внутрь страны, далеко перешагнув за отроги Сихете-Алине, как называется крайний хребет нагорной восточной Азии, суровые скалы которого рассматривали мы, отыскивая Владимирскую бухту… […] Но, кажется, приходит то время, когда и в этих расселинах начнут виться гнезда; со временем, может быть, вырастут города, и порт, более гостеприимный, чем Владимирская бухта, встретит пришедшее с моря судно.
Collapse )

И дальше Вышеславцев отправился уже в Японию...
Кладжо Биан

Вышеславцев в Гонконге (2)

(Продолжение. Начало — по метке «Вышеславцев»)
Хостинг картинок yapx.ru II.
Августа 6-го, часу в третьем по полудни, пары были готовы, и мы снялись с якоря. He успели отойти нескольких сажен, смотрим, догоняет нас китаянка; это были наши прачки, не успевшие привезти нам нашего белья. Вместе с бельем очутилась и вертлявая прачка на клипере и объявила решительное намерение идти с нами. Таким образом, китайцев расположилось на палубе нашего клипера довольно. Каждый из них вез свои вещи и свою пищу. В узелке прачки, который мы развязали, был целый новый костюм, панталоны, блуза, пара маленьких башмаков на толстой подошве и довольно большая связка чохов (чохи или коши, медные деньги, единственная китайская ходячая монета), «Баба на судне не к добру», — вероятно, подумал не один матрос.

Collapse )
Кладжо Биан

Крестовский в Японии (35)

(Продолжение. Начало см. по метке «Крестовский»)
Хостинг картинок yapx.ru
«18-го мая.
С. С. Лесовский, здоровье которого несколько поправилось после несчастия, постигшего его в шторм 13-го ноября, перебрался сегодня с супругой с берега на крейсер "Европа". Судно это, обреченное после понесенной им аварии на шестимесячную бездеятельность, долго чинилось в нагасакских доках, но теперь, слава Богу, опять готово к плаванию. […] Мне отвели мою прежнюю каюту, которая по всему была бы хороша, да одна беда, что как раз над нею помешается заревая пушка, и каждый раз как она гаркнет во весь свой зев, у меня трещат и бимсы на потолке, и все переборки. В море это не составляет неудобства, потому что там спуск флага не сопровождается салютом, но в портах, на якоре, да особенно еще если вздумаешь к тому времени, после продолжительной ночной работы, соснуть перед обедом, как например сегодня, такой сюрприз, заставляющий прямо со сна чуть не выскочить из койки, не скажу, чтобы был особенно приятен. Поневоле каждый раз выругаешься с досады. […]

Collapse )
Кладжо Биан

Крестовский в Японии (26)

(Продолжение. Начало см. по метке «Крестовский»)

«20 февраля.
Сегодня на Иокогамском рейде и в самой Иокогаме опять праздник, да не только в Иокогаме, а и в Токио все дома, по крайней мере, на главных улицах, разукрасились флагами. Пошел узнать, что за причина такого торжества. Оказывается, Гавайский король приехал, король Калакауа I. Иокогамский дантист Гулик, бывший у него когда-то первым министром, встречал его на токийском дебаркадере, в своем отставном министерском мундире с плюмажем, а затем ехал в дженерикше впереди его кареты, и в заключение говорил ему в кирке приветственное слово.

Collapse )
Но

Окно в минувшее

Приснился очередной корейско-сериальный сон — на этот раз не столько исторический, сколько отрывок из очень многосерийной романтической комедии с элементами мистики. Поскольку мы сейчас смотрим «Сомнительную победу», то и основные актёры были оттуда.
Итак, то ли к какому-то юбилею, то ли просто так готовится большое международное дальневосточное мероприятие; та его часть, которая в центре внимания, — это программа, связанная с вторжением Хубилая в Японию. Всё идёт под лозунгами «Больше никогда!» и всеобщей дальневосточной дружбы; однако на этот кусок программы основные деньги дают, понятное дело, японцы. Страны-участники делают свой вклад (всё серьёзно, на уровне министерств культуры). Японцы выставляют «Свиток о нашествии» и чуть ли не какие-то детали уцелевших доспехов; китайцы построили корабль-новодел, полностью аутентичный тогдашнему, можно осматривать снаружи и изнутри. Монголы нашли народного сказителя с документами, что он прямой потомок Хубилая. Северная Корея соорудила огромную диораму, где средневековые корейские трудящиеся строят этот самый флот вторжения (северокорейцы, правда, несколько выбиваются из общего тона, и у них сквозь «больше никогда!» проскальзывает «можем повторить!»). А Южная Корея пытается придумать что-то такое, чтобы всех затмить, в Министерстве культуры суета — а именно там и работает мелкой сошкой главная героиня (в исполнении Чон Хе Сон), девушка рьяная, настойчивая и у которой от успеха зависит дальнейшая карьера. И при этом девушка не простая.
Collapse ) — «И что там будет кроме бип-бип-бип и слова форштевень?» — всплескивает руками начальник. Дальше сцена идёт без звука, с одними жестами и выражениями лиц, и на этом сон закончился.