umbloo (umbloo) wrote,
umbloo
umbloo

Categories:

Норденшёльд: Зимовка — судно, одежда, 51 грамм картошки

Продолжение. Начало см. по метке "Норденшёльд")
«То треск, то скрип в корпусе судна давали знать, что оно не избегло натиска льдов, но никаких повреждений “Веге” не было причинено в течение зимы ни этим напором льдов, ни сильным морозом; только изредка по громкому треску можно было судить, что в дереве судна, вследствие замерзания проникшей в неё воды, расширяется какая-нибудь трещина. “Так морозно, что в углах трещит”, — гласит поговорка, с которой мы, северяне, часто соединяем воспоминание о суровом зимнем вечере, проведённом у домашнего очага, когда от сильного мороза раздавался в стенах треск. Но тут, на море, в особенности по ночам, очень неприятен был этот треск, слышавшийся в наших каютах, так как следовало опасаться, что новообразовавшиеся или расширившиеся трещины, в свою очередь, будут причиной более опасных трещин в корпусе судна. Вследствие того, что под влиянием мороза железо сжимается больше, чем дерево, головки железных болтов, скреплявших деревянную обшивку судна, ушли глубоко в дерево. Но всё же от этого не образовалось серьёзной течи, так как действию мороза подвергалась только надводная часть судна.»

«…Нужно готовиться к зимовке. И необходимые приготовления начались. Снег, собиравшийся на палубе, мы сначала ежедневно сметали, но затем оставляли лежать, так что в конце концов образовался плотно утоптанный снежный и ледяной слой в 30 сантиметров толщиной. Это в значительной степени защищало палубу от мороза; с той же целью мы наваливали сугробы снега вдоль бортов судна. Со льда на судно была сделана великолепная ледяная лестница. Огромная, специально изготовленная в Карлскроне на случай зимовки палатка была раскинута от капитанского мостика до носовой части судна, так что оставалась открытой только часть палубы с кормы. По направлению к корме палатка была совершенно открыта, вместе с тем ветер и пурга имели свободный доступ с боков и с не вполне закрытого спереди отверстия палатки. Защита, которую палатка предоставляла от холода, этим, конечно, значительно умалялась, но зато под палубой воздух не делался спёртым, что, без сомнения, было очень важно для состояния здоровья экипажа. В тёмные зимние дни под этой палаткой часто пылал кузнечный горн, вокруг которого теснились чукчи, с любопытством и с восхищением глядя на ловкость, с которой кузнецы ковали раскалённое железо. Тут же повар раздавал чукчам остатки нашего супа и других кушаний и специально для них выпекавшиеся хлебцы. Палатка служила и приёмной-салоном, в которой женщинам и детям раздавали табак и сахар и где иной раз, хотя и редко, замёрзшему чукче-зверобою или вознице подносилась рюмочка водки. Тут оценивались и покупались дрова и китовая кость и тут же велись обстоятельные переговоры о санных поездках по разным направлениям.
[…] Возможность, что “Вега” неожиданно может быть раздавлена льдами, не исключалась. Если бы такое несчастье случилось, экипажу “Веги”, конечно, не трудно было бы перебраться по льду на берег. Но так как охота в этой местности была, по-видимому, плохая, а у чукчей всегда было полное отсутствие запасов, — они буквально следуют завету не заботиться о завтрашнем дне, — могло оказаться, что, добравшись благополучно до берега, мы умерли бы там от голода, если бы не удалось спасти провиант, находившийся на судне. […] мы устроили на берегу склад провианта, оружия, амуниции и т.д., причём запасы эти должны были обеспечить 30 человек в течение 100 дней. К счастью, нам не пришлось воспользоваться нашим складом на берегу, не защищённым ни замками, ни запорами и никем не охранявшимся, а лишь накрытым парусами и вёслами. И несмотря на то, что чукчи часто нуждались в пище, запасы наши оставались нетронутыми как жившими по соседству туземцами, так и теми, которые ежедневно проезжали мимо из дальних местностей. Между тем все они великолепно знали о содержании кучи, покрытой парусами, и, без сомнения, воображали, что там находятся несметные сокровища и съестные припасы, достаточные для прокормления населения всего Чукотского полуострова в течение целого года.


[…] Вначале мы предполагали поддерживать вокруг судна открытый канал во льду, но вскоре нам пришлось отказаться от этого намерения. Вместо этого мы держали постоянно открытыми две проруби: одну сбоку судна на случай пожара, другую для наблюдения капитана Паландера за приливами и отливами. Вторую прорубь часто посещал маленький тюлень, пока мы однажды не поймали его с необходимыми предосторожностями, ради потехи. Тюленя заставили нанести визит на судно, где его угощали различными лакомствами, которыми он, однако, не соблазнился. Тюленя снова спустили в прорубь, но, несмотря на всё выказанное ему дружелюбие, он уже никогда более не появлялся.»


















Tags: Норденшёльд, путешествия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments