umbloo (umbloo) wrote,
umbloo
umbloo

Categories:

«Решительные люди» (3)

(Продолжение. Начало: 1, 2)

Пламенные монархисты
Серия наша — мэйдзийская, поэтому одним из самых похвальных примеров оказывается преданность государю. И большую часть таких примеров поставляет даже не недавняя Реставрация, а предыдущая борьба «за государя и против сёгуната», пятисотлетней с лишним давности. Тогда государь Годайго попытался вернуть себе власть, находившуюся в руках камакурской воинской Ставки. Было совершено много подвигов, Камакура пала, а кончилось дело установлением нового сёгуната — Асикага, и новым безвластием государей. Так что всё сложилось печально и благородно, и вспоминать о героях того времени любили. Мы уже пересказывали подробно историю той междоусобицы в связи с гравюрами Кикути Ё:сая. Тех же героев мы встречаем и в «Примерах решимости» (помните Кодзиму из прошлого выпуска?), так что отчасти повторимся. Большинство этих картинок — работы ученика Ёситоси Мидзуно Тосикаты, знатока и любителя тех времён.

Едва ли не самым знаменитым сподвижником Годайго был Кусуноки Масасигэ (楠正成, 1294-1336), образцовый «рыцарь без страха и упрёка». В 1331 году, после раскрытия Ставкой очередного заговора, государю Годайго пришлось бежать из Столицы в землю Кавати. Скрываясь там, государь «ненадолго забылся и во сне увидел место, которое было, как будто, садиком перед дворцом Сисиндэн. Там было большое вечнозелёное дерево. Отбрасывая густую тень, зелёные ветви его особенно буйно простирались к югу. Под ним, расположившись в соответствии со своими рангами, рядами сидели три вельможи и множество чиновников. На обращённом к югу сиденье с высоко положенными одна на другую циновками не сидел никто. В порыве чувств государь во сне удивился и подумав: «Для кого это место оставлено?» — изволил встать. И тут внезапно пришли два мальчика с причёсками биндзора, преклонили перед государем колени и слезами увлажнили себе рукава:
— Под небом нет такого места, где государь, хоть ненадолго, мог бы спрятаться. Но в тени вон того дерева имеется сиденье, обращённое к югу. Это яшмовый трон для вас, поэтому сядьте в него на некоторое время.
Августейший увидел, как мальчики, произнеся это, вознеслись на далёкое небо, и скоро пробудился ото сна.
Государь изволил подумать, что при помощи этого сна ему вещает Небо. Если же судить по написанию знаков, то, расположив рядом знаки ки, дерево, и минами, юг, мы получаем иероглиф кусуноки, камфарное дерево. Когда двое мальчиков сказали, чтобы я сел в его тени, обратясь на юг, они сообщили мне указание бодхисаттв Солнечного Света, Никко, и Лунного Света, Гакко, вторично овладеть добродетелями того, кто обращён к югу и управлял мужами Поднебесной.
Так августейший сам истолковывал свой сон, и стало ему радостно.
Когда рассвело, государь призвал к себе монаха той обители, наставника в монашеской дисциплине Дзёдзю-бо и спросил его:
— Видимо, в этих местах есть воин, которого зовут Кусуноки?» («Повесть о Великом Мире», перевод В.Н. Горегляда)
Так оно, очень кстати, и оказалось… Монах отнёс письмо Годайго к Масасигэ, тот почтительно его принял и немедленно поклялся сражаться за государя до последнего. И клятву свою сдержал. Вот это и изображено на гравюре Мидзуно Тосикаты: Масасигэ читает послание, а монах ждёт его решения.


А на этой гравюре Огата Гэкко: Годайго видит тот самый вещий сон:


Однако в тот раз государевых сторонников разбили, замок, где прятали священные сокровища, захватили, а самого Годайго отправили в ссылку на остров Оки. Оттуда ему удалось бежать, и едва ли не первым его гостеприимцем оказался воин Нава Нагатоси (名和長年). На собственных плечах он перенёс Годайго на ближайшую гору, туда же переправил все свои запасы риса (щедро наградив мужиков-носильщиков, так что удалось управиться быстро), дом свой разрушил, из обломков возвёл на той же горе лёгкие укрепления, поднял знамёна с гербами всех окрестных воинских родов и с полутора сотнями челядинцев стал ждать погони. Которую успешно и отбил, а Нагатоси ушёл дальше воевать на стороне Годайго.

На гравюре Тосикаты Нава разрушает свой дом — этот случай стал таким же классическим «примером решимости» для японцев, как для европейцев — «сожжение кораблей».

На стороне Годайго храбро и дельно (хотя не всегда успешно) сражался его сын, царевич Моринага, один из самых симпатичных деятелей той поры. А у Моринаги был свой верный сподвижник — отчаянный витязь Мураками Ёситэру (村上義光), любимый авторами повестей и гравюр за эффектное поведение. Один такой случай и запечатлел в нашей серии Иноуэ Ясудзи, он же Танкэй. Вот как было дело.
Однажды Моринага потерпел поражение. С десятком последних оставшихся при нём сподвижников царевич продолжал метаться по стране, скрываясь под видом горных монахов-ямабуси (как когда-то Минамото Ёсицунэ со товарищи). Говорят, изображал святого странника он так убедительно, что даже чудесные исцеления иногда совершал. Пробивался к отцу. По дороге его опознал один из вражеских командиров, управляющий имением Имосэ, но хватать побоялся (мало ли как всё обернётся?) и прислал Моринаге записку: «Позволить [вам] по этой дороге проследовать беспрепятственно — значит не иметь в будущем оправдания своей вине. Задерживать проезжающего принца страшно, поэтому, если вы отдадите нам одного-двух знаменитых людей из числа сопровождающих принца, чтобы мы передали их воинскому дому, или пожалуете знамя с гербом принца, мы отдадим его как свидетельство сражения и сможем рассказать о нём воинскому дому. А если из этих двух способов вы не соблаговолите принять ни одного, тогда делать нечего, придется нам сразиться». Губить или сдавать кого-либо из спутников царевич не захотел, а знамя согласился отдать и двинулся дальше.
«Некоторое время назад [от Моринаги и его товарищей] сильно отстал Мураками Хикосиро Ёситэру. Спеша по следам принца, в пути он встретил, к несчастью, того управляющего поместьем Имосэ. Увидев слугу из Имосэ со знаменем в руках, Ёситэру понял, что это знамя принца. Мураками удивился и спросил, в чём дело. Ему обо всём рассказали, и Мураками, заявив:
— Собственно говоря, что это значит? Так ли должны вести себя низкородные типы вроде вас, встретив на дороге сына милостивого государя, владыки страны Четырёх морей, который направлялся, чтобы догнать и покарать врагов династии?! — тут же знамя его высочества отнял, в довершение всего схватил крупного мужчину, слугу из Имосэ, который держал знамя, и отбросил его на четыре или пять дзё [то есть аж на 12-15 метров].

Его удивительная сила, не имевшая себе равных, устрашала. Управляющий поместьем Имосэ не произнёс в ответ ни слова, поэтому Мураками сам взял знамя на плечо и вскоре догнал принца.»

Царевич его расхвалил, сравнил с китайскими древними героями, и все вместе двинулись дальше.

Против Годайго Ставка послала одного из лучших своих полководцев — Асикагу Такаудзи, но тот перешёл на сторону государя. Тогда-то и была взята Камакура, пал сёгунат, а Годайго едва не преуспел. Но с Такаудзи он не поладил, между ними вспыхнула новая распря, невзирая на старания Кусуноки Масасигэ примирить государя и его воеводу, Годайго пришлось снова бежать, а Такаудзи выдвинул своего вполне марионеточного императора — и в конце концов после долгой междоусобицы победил и основал новый сёгунат, продержавшийся две сотни лет. Нава Нагатоси пал в бою, Кусуноки Масасигэ был разбит и покончил самоубийством (в нашей серии мы ещё встретимся с его сыном!), оклеветанного царевича Моринагу казнил сам Годайго, вскоре умерший. Мураками, кажется, тогда уцелел и ещё некоторое время партизанил. Но, так или иначе, реставрация XIV века не удалась. Зато стала важным уроком для монархистов грядущих столетий.

Одним из них был Такаяма Хикокуро: (高山彦九郎, 1747 – 1793), в нашей серии его изобразил всё тот же Мидзуно Тосиката. Хикокуро:, бедный самурай, ещё в юности прибыл из глуши в Киото и был поражён тем, в какой бедности и ничтожестве прозябает государев двор. Даже дворец после недавнего пожара так и лежит в развалинах! Говорят, что при виде этого зрелища Хикокуро: немедленно отвесил руинам земной поклон — и на этом самом месте ему сейчас стоит памятник в соответствующей позе:


На нашей гравюре Такаяма, в руки которому попало жизнеописание Асикаги Такаудзи, с отвращением отбрасывает книгу про проклятого предателя.

Этим он, впрочем, не ограничился: отправился в родовое святилище Асикага и поотбивал головы изваяниям сёгунов из этого рода, а потом насадил головы на шесты и выставил на мосту — пусть все видят, что это преступники, воры и бандиты!
Из Киото ему после этого пришлось срочно убраться, но Хикокуро: не успокоился — странствовал по всей Японии и записывал все беззакония, творимые уже текущим, токугавским сёгунатом. Обличал власти и подбивал князей к мятежу, свержению Токугав и восстановлению законного государева правления. Власти это терпели довольно долго, но потом их терпение лопнуло, и Такаяма Хикокуро: был вынужден покончить с собою. Зато после реставрации Мэйдзи его чествовали и поминали — в том числе и в нашей серии.
Tags: Мэйдзи, Япония, век Годайго, достойные примеры
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments