?

Log in

No account? Create an account
Умблоо
Умблоо
Хэйанские байки: музыканты и демоны 
2-окт-2014 10:08 am
Сару серьёзный

Нашим современникам Минамото-но Хиромаса (源 博雅, 918- 980) известен прежде всего по фильму (и манге) «Колдун» («Оммё:дзи»). Неизвестно, дружил ли исторический Хиромаса с чудотворцем Абэ-но Сэймэем (свидетельств об этом нет), но человеком он был, безусловно, небезынтересным.
Рождён он был в государевом доме — старший сын одного из многочисленных царевичей, внук государя Дайго (другим его дедом был Фудзивара-но Токихира, толковый государственный деятель и лютый супостат Сугавары-но Митидзанэ). Когда государев род в очередной раз «переполнился», юного Хиромасу, как водится, перевели в род Минамото. Он сделал хорошую карьеру, успел послужить и на военной, и на статской службе, а закончил карьеру в высоком третьем ранге на должности провиантмейстера двора государыни-матери. Кажется, тут больше играло роль его происхождение и внеслужебные заслуги, чем чиновничья исправность — после его смерти один из родичей писал в дневнике: «Что до Хиромасы, он был поэтом и литератором, но своими должностными обязанностями пренебрегал».
С поэзией у него тоже случались недоразумения: так, на очень важном поэтическом состязании Хиромаса объявил, какие китайские стихи будет читать — а прочёл совсем другие, совершенно не подходящие к заглавию. Его доброжелатели объяснили это тем, что поэт очень волновался и трепетал в присутствии государя, так что в голове всё смешалось, а злые языки намекали, что Хиромаса был попросту пьян. Пил он действительно много и тяжело, и даже изобретал новые разновидности выпивки.

На гравюре Кикути Ё:сая растрёпанный Хиромаса в мятой шапке явно слегка навеселе.

Тем не менее стихотворцем он считался не худшим, писал под псевдонимом «Осенний Господин» (長秋卿). Но главную славу свою Минамото-но Хиромаса заработал не на служебном и не на литературном поприще, а как знаменитый музыкант и лучший знаток придворной музыки гагаку. Среди его наставников в игре на разных инструментах (а владел он едва ли не всеми тогда существовавшими в Японии) были и знаменитые мастера, и царевичи, и сам дедушка Дайго, учивший его играть на гуслях-кото. Превыше всего Хиромаса прославился как лютнист и флейтист. Для государя Мураками он составил Императорский музыкальный изборник (新撰楽譜, «Синсэн гакубу»), чаще именуемый по имени самого Хиромасы. Между прочим, в нём он применил систему нотной записи собственного изобретения, которая иногда применяется и по сей день.
Музыка гагаку часто сопровождалась пляской (действа Но: во многом пошли именно отсюда), но Хиромаса был чистым инструменталистом, презиравшим танец и пение (так кифарист Стратоник в своё время презирал кифаредов, которые не только играли, но и пели).
С музыкой и музыкальными снастями связаны и несколько рассказов про Хиромасу и демонов (пересказанные в «Кондзяку-моногатари»). Так, говорят, однажды из дворца пропала знаменитая лютня-бива, носившая им Гэндзё: (玄象, та самая, которой посвящено действо Но: с участием дракона и призраков Мураками и его возлюбленной). Государь очень переживал: ведь если такую знаменитую лютню украли — продать её вор всё равно не сможет, чего доброго, сломает и пустит в ход по частям! (Хотя вообще-то, как показал опыт нескольких пожаров, лютня эта такая чудесная, что даже в огне не горит!) Устроили сорокадневные моления, но обнаружил пропажу не кто иной как Хиромаса. Однажды ночью, когда все спали, он услышал далёкие звуки лютни и немедленно опознал голос Гэндзё:. Пошёл на звук, от дворца через весь город к южным столичным воротам Расё:мон (чья дурная слава уже известна нам по представлениям Но: и Кабуки) — звук ближе не становился, пока Хиромаса не добрался до самых ворот, и никто больше лютни не слышит. Хиромаса смекнул, что играет не человек, а нечистая сила, грозно наорал на демона, тот устыдился и спустил ему лютню с ворот на верёвке. Государь был счастлив.
Похожий рассказ есть и про другое приключение Хиромасы у южных ворот — только уже не городских, а дворцовых (впрочем, например, О:э-но Масафуса и предыдущую историю относит к дворцовым воротам). На этот раз наш герой услышал среди ночи звуки флейты, прихватил собственную и отправился навстречу неведомому музыканту. У ворот Судзакумон он встретил бородатого незнакомца в заморском наряде, игравшего на великолепной флейте, и вступил с ним в состязание.
Гравюра Цукиоки Ёситоси.

Играли долго — и никто не мог бы сказать, чьё мастерство выше. Но, наконец, незнакомец оторвал флейту от губ, поклонился и молвил: «Вы меня превосходите, сударь!» Вручил Хиромасе свой инструмент и исчез — потому что это тоже был демон ворот. Флейта эта получила имя «Два листа» (葉二, Ха футацу) и слыла большим сокровищем.
Масафуса, сам большой знаток музыки, и здесь утверждал — без особого успеха, — что всё было не так и на самом деле флейту у демона добыл не Хиромаса, а праведный монах Дзё:нин. Заодно он рассказывает про эту флейту занятную историю. Впоследствии, лет через восемьдесят, прославленный инструмент достался великому сановнику Фудзиваре-но Митинаге. И вот как-то государь попросил одного придворного сходить к Митинаге и одолжить у него флейту. Придворный в музыке не разбирался, имени флейты в голове не держал, а по-японски «лист» звучит так же, как «зуб». Так что посланец явился к Митинаге и с поклоном сообщил: «Государь изволил повелеть, чтобы вы прислали ему два зуба!» — «Не может быть!» — изумился Митинага; и хотя он был истинным верноподданным и не замедлил бы вырвать себе пару зубов ради государя, но быстро сообразил, о чём на самом деле идёт речь, и всё кончилось к общему удовольствию — только над посыльным потешался весь двор.
О:э-но Масафуса, впрочем, относился к покойному Хиромасе с искренним уважением и посвятил ему один из самых длинных рассказов в своих «Записках» — хотя и тут дал понять, что разбирается в вопросе лучше всех. По его словам, Хиромаса был замечательным лютнистом, но всё равно неустанно совершенствовал своё мастерство — и признавал, что есть в Японии человек, который играет на лютне лучше него: слепой и нищий монах-отшельник, живущих на Большом Холме и отказывающийся кого-либо обучать. Хиромаса послал к нему гонца: «Почему ты, мастер, живёшь в такой глуши, а не переберёшься в Столицу, где тебя оценят и прославят?» Слепец ответил стихами:
«Что в этом мире незыбко, устойчиво? Всё преходяще:
В хижине ли, во дворце — а всё равно умирать.»
Тогда Хиромаса подумал: «Похоже, недолго осталось этому старику. А ведь только он сейчас знает две замечательные мелодии — “Каменистый источник” и “Дятел”. Надо их у него перенять, пока слепец ещё жив!» И он каждую ночь на протяжении трёх лет подкрадывался к хижине отшельника с нотной тетрадью наготове, чтобы подслушать заветную музыку — но тщетно. Наконец, однажды прекрасной лунной ночью (большая часть историй про Хиромасу происходит при полной луне) он услышал: слепец настраивает свою лютню как раз на тот тон, в котором, говорят, играют «Дятла». Но играть старик сразу не стал, а сперва прочёл ещё одно жалостное стихотворение о бренности всего сущего, так что Хиромаса даже прослезился. Старик же тронул струны и произнёс: «Как прекрасная эта ночь — я чувствую это, хотя и не вижу луны! Ах, если бы рядом со мной был достойный человек, чтобы вместе поиграть на лютне и перемолвиться словом!»
Вот он на другой гравюре того же Ёситоси

Тут Хиромаса подал голос: «Я тот, кто тебе нужен!», назвался, и старик пригласил его к себе. О многом они за ночь переговорили, много переиграли, но со слуха даже Хиромаса не смог воспроизвести «Каменистый источник» и «Дятла», так что записал ноты и пошёл домой упражняться. А отшельник и впрямь скоро скончался. (Некоторые вместо «Каменистого источника» называют другую пьесу — «Весенний поток»). Как и следовало ожидать, Масафуса заключает свой рассказ тем, что за прошедшие годы заветные мелодии вновь забылись — хотя сам он, Масафуса, ученик учеников Хиромасы.
Кем был этот слепой монах? Масафуса говорит: «Я не знаю точно. Но, по-моему, его звали Титосэ». Однако куда более известен другой ответ: нищим отшельником был родной дядя Хиромасы, царевич Сэмимару (蝉丸), действительно знаменитый поэт и музыкант и действительно слепец.
Таким изображали Сэмимару.
О нём тоже есть трогательное действо Но: сочинения самого Дзэами; мы его когда-то пересказывали, но здесь повторим. Слепец Сэмимару был четвёртым сыном государя Дайго (хотя есть и другие его родословные, но в действе Но: — так). Придворный чиновник передаёт ему государев приказ: принять постриг, удалиться из Столицы на гору О:сака и жить там отшельником. Чиновник, который должен проводить царевича в изгнание, расстроен едва ли не больше его самого; Сэмимару утешает своего спутника: всё к лучшему, оставив дворцовую суету, он скорее сможет достичь хорошего следующего перерождения! Царевич обривает голову, облачается в соломенный плащ и шляпу, берёт свою лютню-бива и посох (во дворце, где всё знакомо, он обходился без палочки) и отправляется в путь. Друг, вскоре зашедший проведать его в горах, видит, что бывший царевич живёт совсем один, под дождями и бурями, почти беспомощный, и помогает ему соорудить хотя бы хижину, крытую соломой, чтобы укрыться от непогоды.
Не менее печальна и судьба его старшей сестры, царевны Сакагами. Она зрячая, но у неё иной порок: её прекрасные длинные волосы растут дыбом, прямо к небесам, что при дворе выглядит совершенно неприлично. От страха стать всеобщим посмешищем девушка помутилась рассудком, бежала из Столицы и блуждает по всей стране. Судьба приводит её к горе О:сака, и она слышит, как из соломенной хижины доносятся прекрасные звуки лютни. По ним она узнаёт Сэмимару, безумие временно отступает, брат и сестра встречаются, плачут друг у друга в объятиях.
Вот они оба. Пейзаж работы Хиросигэ, персонажи Тоёкуни Третьего. Бедной девушке приходится носить увесистое покрывало на непокорных волосах.

Каждый рассказывает свою печальную историю. Но царевич должен соблюдать своё уединение, царевну её безумие гонит дальше — и они вновь расстаются после трогательного прощания.

Гравюра Мацуно Софу к тому же действу. Здесь всё как на сцене — и маски, и очень тесная клетушка-хижина

Когда этот сюжет переделал для кукольного театра Тикамацу Мондзаэмон, Сэмимару у него превратился в блестящего героя-любовника. Пьеса Тикамацу принесла ему успех, но вспоминают злосчастного царевича чаще в том образе, в котором он предстаёт у Дзэами.
Конечно, такой наставник только умножил славу Хиромасы!
Комментарии 
2-окт-2014 06:31 am
Спасибо!
В общем, и в книгах, и в фильмах Хиромаса с Сэймеем не просто так постоянно бухают, а вполне исторично.
2-окт-2014 07:40 am
Не без того. При том что служилому мирянину всяко приходилось пить немало, и если уж пьянство отдельно подчёркивается - видимо, оно было поистине примечательным.
2-окт-2014 08:05 am
собственн. в первой новелле , если помните, Хиромаса появляется с непосредственно с ведерком сакэ в руках - услышал, что Сэймей вернулся в город и пошел закупаться. Но они не пьянствуют, а культурно выпивают!
2-окт-2014 08:32 am
Замечательные истории! Спасибо :)
2-окт-2014 09:37 am
На здоровье! Рады, что нравится.
2-окт-2014 10:30 am
А флейты у них не металлические же были? Просто деревянный инструмент, если на нем умеренно долго не играть, портится (особенно флейта и другие духовые - при игре по ней влажный теплый воздух идет, а если не играть - инструмент рассыхается и трескается без специфического ухода). А если много играть, то тоже портится со временем. Так что IRL через восемьдесят лет от флейты как инструмента мало толку будет... Но легенда, понятное дело, никому ничего не должна :)
2-окт-2014 10:37 am
Деревянные. Тут могут быть три объяснения. Первое - да, что легенда никому ничего не должна. Второе - периодически на всех этих инструментах играли, а те, что считались сокровищами, и всяческим уходом обеспечивали, в том числе и уровнем влажности по мере сил. И третье - подозреваю, что некоторые из них реставрировали так же, как святилища и т.п., заменяя то одну, то другую деталь, так что вскоре ничего от исходного инструмента не оставалось, но "новоделом" он не считался и имя носил прежнее. Про то, что так обходились с лютнями, довольно прозрачно намекается у того же Масафусы, как насчёт флейт - надо знатоков спрашивать.
2-окт-2014 02:22 pm
Прошу прощения, я не так давно вас читаю, о чем идет речь вот тут

/Когда государев род в очередной раз «переполнился», юного Хиромасу, как водится, перевели в род Минамото. /

нельзя ли немного подробнее?
2-окт-2014 02:33 pm
По мере разрастания государева рода (а многие императоры имели много детей от разных жён) время от времени принцам (или их детям) давали новое прозвание, отделяя их тем самым от государева рода и создавая роды новые. Таково происхождение родов Ёсиминэ, Тайра, Минамото (они же Гэндзи). Особенность Минамото (впрочем, тоже не уникальная) - в том, что это прозвание было дано нескольким принцам (с разницей в несколько десятилетий, при разных государях), так что выделяются разные ветви Минамото, называемые каждая по своему последнему царствовавшему предку (Сэйва-Гэндзи, Мураками-Гэндзи и др.). Как это "технически" осуществлялось - вполне достоверно описано в начале "Повести о Гэндзи".

Edited at 2014-10-02 14:33 (UTC)
10-окт-2014 04:14 pm
спасибо, интересно
10-окт-2014 05:22 pm
Пожалуйста!