Многоликая Касанэ (3)

(Окончание. Начало: 1, 2)

3. Прекрасный сумоист и благородный сыровар
Страшная история Касанэ так полюбилась в Кабуки, что вокруг неё очень рано (задолго до Цуруя Намбоку) возник целый сценический «мир» — как и вокруг других знаменитых героев и сюжетов. Эти театральные «миры» порою к радости зрителей пересекались. В 1885 году в кукольном театре была поставлена пьеса «Благовонное дерево или цветы хаги в Сэндае» (伽羅先代萩, «Мэйбоку Сэндай хаги»), посвящённая распрям и интригам в знатном доме Датэ. Она имела бешеный успех, немедленно была переделана для Кабуки, а через три года, стараниями Сакурады Дзисукэ Первого и Касануи Сэнсукэ Первого же, её сюжет «скрестили» с историей Касанэ. Играли её или под изначальным названием «Действо Окуни о распре в роду Датэ» (伊達競阿國劇場, «Датэ курабэ Окуни Кабуки»), или просто как «Повесть о Касанэ и благовонном дереве» (薫樹累物語, «Мэйбоку Касанэ моногатари»). Зрителям понравилось, так что скоро и в настоящие «Цветы хаги в Сэндае» стали вводить отдельные сцены из этой новой пьесы.
События в доме Датэ, перекроенные в этих представлениях, происходили в 1660-х годах, но по уже поминавшимся цензурным причинам действие отнесено лет на двести раньше, и исторический Датэ Цунамунэ, скажем, переименован в Асикагу Ёриканэ. Впрочем, никакого значения это не имеет.
В «Повести о Касанэ», как и в первоисточнике, этот могущественный вельможа без памяти влюблён в блестящую куртизанку Такао. Страсть его настолько очевидна и нескрываема, что вот-вот разразится скандал — не подобает владетельному князю так себя позорить.
 Князь и Такао на гравюре Тоёкуни Первого

Это очень заботит всех близких Ёриканэ, в том числе — Кунигаву Танидзо:, борца сумо:, которому князь покровительствует. Одна из причин княжеского расположения — в том, что молодой борец лицом очень похож на супругу Ёриканэ, госпожу Утакату. Чтобы спасти доброе имя князя, Танидзо: убивает несчастную красавицу Такао и сам под чужим именем пускается в бега. Имя это — Ёэмон, и скрывается бывший сумоист не где-нибудь, а в деревне Ханю:. Он выдаёт себя за крестьянина, знакомится с Сабуробэем, изготовителем соевого сыра, и женится на его сестре Касанэ. Слишком поздно Ёэмон узнаёт, что у Сабуробэя была ещё одна, старшая сестра — она когда-то отправилась в город и стала там знаменитой куртизанкой. Звали её, конечно, Такао.
После смерти Такао, как и следовало ожидать, превратилась в гневного духа. И на этот раз дух тоже не мстит непосредственно своему убийце, а обрушивается на самого дорогого этому убийце человека — в данном случае на злосчастную Касанэ. Молодая женщина изуродована, она выглядит одноглазой и перекошенной, но никаких болей не испытывает. И даже не подозревает о своей беде, так как заботливый Ёэмон ничего ей не сказал, из дома все зеркала убрал, а с соседями видеться не позволяет, чтобы те не выдали совершившегося своим отвращением. На огороде и в поле Касанэ по-прежнему работает, но, как приличная женщина, с односельчанами почти не общается и кутается в платок — Ёэмон всячески изображает ради этого из себя ревнивца. А кому из крестьян и довелось видеть перекошенное лицо Касанэ, те тоже помалкивают из сострадания.
Тем временем в доме Датэ, то бишь в доме Асикага, всё идёт вразнос. Князь попал в опалу из-за козней собственных родственников, его супруга вынуждена бежать и скрываться. Бывший борец переживает, а односельчане удивляются: что этому крестьянину до князей?
Однажды, пока Касанэ в поле срезает бобы, к Ёэмону заходит сосед, злонравный Кингоро:, и рассказывает: «Я намедни встретил на дороге одну путницу, брела неведомо куда. Пригляделся — а хороша собой! Похожа, знаешь, на этого знаменитого борца, Кунигаву Танидзо: — жаль, кстати, что он последнее время вроде бы не выступает! Говорят, убил кого-то и сейчас в розыске. Ну, станом она потоньше, конечно. В общем — очень даже ничего, можно сказать, красавица! Я её заманил к себе в дом и запер. Свезу при случае в город, продам в весёлый дом за сотню золотых. Деньги немалые, но болельщики, заходя в это заведение, должны непременно на такую польститься!» Ёэмон с ужасом соображает, кем может быть эта так похожая на него женщина. Самого его, чумазого и в мужицком платье, никто из соседей пока не опознал. И всё же чувство долга перед покровителями заставляет его предпринять отчаянную попытку: «Слушай, Кингоро:, а продай ты лучше мне эту красавицу за те же деньги! Жена у меня уродина, сам знаешь, опостылела мне, а Кунигавой я сам всегда восхищался». — «Да я-то не против, — отвечает сосед, — только найдутся ли у тебя такие деньжищи?» — «А вот увидишь! Давай встретимся сегодня в полночь близ дамбы, я принесу золото, ты приводи ту женщину». — «Идёт!»
Гость уходит, возвращается с бобового поля Касанэ — и муж ошарашивает её неприятной новостью: ему срочно нужна сотня золотых, оплатить долги, сделанные ещё до свадьбы. Как и положено положительной героине, Касанэ ведёт себя самоотверженно: «Что ж, раз так — дело плохо, живём мы бедно, всё наше имущество таких денег не стоит! Ничего не остаётся — продай меня в весёлый дом, я ведь собою хороша, хоть других достоинств у меня и нет!»
  Сцена из спектакля 1916 года

По понятным причинам, Ёэмон уклоняется от ответа и, терзаясь противоречивыми чувствами, уходит на поиски денег. Но, как назло, почти сразу к нему заглядывает разъездной сводник — он ищет Кингоро:, который уже посулил ему молодую красавицу. Касанэ пользуется случаем и пытается предложить ему себя за сотню золотых. «Да ты что, рехнулась? — смеётся сводник. — за тебя никто и гроша не даст!» — «А разве я не хороша?» — «Ты что, шутишь? Смотри сама!» — он достаёт из рукава зеркало, и Касанэ в ужасе видит собственное отражение. Она потрясена: какая же, оказывается, мука бедному Ёэмону жить с нею! В отчаянии она хочет зарезаться серпом, но потом передумывает и прямо с серпом в руке бежит к реке топиться.
Броситься в воду Касанэ собирается с той самой земляной дамбы, которая уже поминалась. Решается не сразу, сперва долго плачет, а тем временем сгущается темнота. На берегу появляются Кингоро: с его пленницей, и смущённая Касанэ поспешно скрывается в кустах. Оттуда она слышит их разговор: Кингоро: сообщает своей спутнице, что позаботился о её счастье и выдаст её замуж за своего соседа Ёэмона. Тот как раз подошёл, просит Кингоро: отдать ему невесту. «А деньги где?» — «А с деньгами ты подожди немного — сто золотых достать так быстро я не сумел…» — «Нет денег — нет красавицы!» — наотрез отказывается негодяй. «Дай хоть взглянуть на неё!» Кингоро: откидывает покрывало женщины и задумчиво переводит взор с её лица на лицо соседа: «Эге! А ведь, кажется, я понял, кто ты на самом деле, любезный Ёэмон! Точнее — Кунигава Танидзо:! За тебя же награда назначена!» — и, бросив Утакату, припускает в деревню, к местной управе. Ёэмон — за ним.
Тут из кустов появляется Касанэ, терзаемая ревностью, и набрасывается на соперницу, размахивая серпом. Княгиня пытается увернуться, но охваченная яростью Касанэ сильнее. Ёэмон, так и не догнавший доносчика, очень вовремя возвращается и видит происходящее. Он бросается, чтобы скрутить жену, она отмахивается своим оружием, Ёэмон выкручивает ей руку, обезоруживает…
 Гравюра Тоёкуни Третьего
 Постановка 1927 года

И нечаянно задевает бедной женщине горло лезвием её же серпа. Касанэ, истекая кровью, падает — и Ёэмон видит, как лицо её меняется на глазах: мстительный дух покидает тело. Она лежит такая же прекрасная, какой была перед их свадьбой — но, увы, с перерезанным горлом.
Тем временем подоспевает Сабуробэй, брат Касанэ и Такао. Он встревожился, что ни сестры, ни зятя в такой поздний час нет дома, и пустился на розыски. Убитый горем Ёэмон признаётся ему во всём и собирается зарезаться тем же серпом во искупление своих преступлений — но крестьянин останавливает его и отбирает у него серп. «Сделанного не исправишь, а я только что был в управе. Там разыскивают тебя по доносу подлеца Кингоро:, но это ещё не всё. Прибыли чиновники из Ставки, они гонятся за госпожой Утакатой, вот-вот всю округу поднимут на ноги. Есть приказ: её не обязательно брать живой. Вам надо уходить!» Одним взмахом серпа он сносит голову мёртвой сестре и поднимает её за волосы: «Примет у сыщиков нет, знают только, что красавица. Бедной Касанэ уже не поможешь — я доставлю её голову в управу и скажу, что это княгиня. А вы — бегите!» Что они и делают, а Сабуробэй ещё и прикрывает их от подоспевшего негодяя Кингоро:.

Слева — Кингоро:, справа — Сабуробэй. Гравюра Тоёкуни Третьего

Так заканчивается «Повесть о Касанэ и благовонном дереве» в нынешних постановках. В исходной пьесе описываются дальнейшие скитания госпожи Утакаты и бывшего борца, в конце концов она спасается, а Ёэмон-Танидзо: героически погибает, но уже давно на сцене действие заканчивается на внезапном благородстве деревенского сыровара. (Сабуробэй — старший в своей семье, и вообще-то по правилам старшему родичу и не полагалось мстить за младших; но, конечно, он вполне мог бы сдать убийцу обеих своих сестёр властям, и его только похвалили бы).

4. И вот этак, и вот так…
Эта постановка имела успех, и история Касанэ надолго и прочно срослась с историей злоключений семейства Датэ. Задолго до создания «Любовного томления…», в 1809 году, тот же Цуруя Намбоку написал ещё одну длинную и запутанную пьесу под названием «Ростовое зеркало госпожи Окуни» (お国御前化粧鏡, «Окуни годзэн кэсё:-но сугатами»). Здесь тоже подробно перебираются злоключения господ и дам Датэ (на этот раз переименованных в Сасаки), несчастная одержимая гневным духом Касанэ пытается убить княжну и сама гибнет от руки своего возлюбленного Ёэмона, а потом является в виде призрака. Ёэмон тут — благородный герой и верный сподвижник опальных Сасаки. А поскольку Цуруя Намбоку перемешал «миры» Касанэ и «Цветов хаги» ещё и с «миром» чудесного художника Тоса Мицунобу, умевшего рисовать оживающие картины (из пьесы Тикамацу Мондзаэмона), всё запуталось ещё больше; в конце концов Ёэмон сражается с нарисованным чудовищем и оказывается великим героем. Эту пьесу мы уже пересказывали здесь.

И так далее…
  Опять Куниёси

  
Кацукава Сюнсё: и Тоёкуни Третий


На очередной гравюре Куниёси  призрак Касанэ предстаёт в виде новомодного злака - кукурузы 


Очередное преображение Касанэ пережила в повести Санъютэя Энтё: (1839-1900, автора «Пионового фонаря», по рассказам которого и несколько поздних пьес Кабуки ставилось).  Повесть называлась «Истинное происшествие на топи Касанэ» (眞景累ヶ淵, «Синкэй Касанэ-га фути», 1859), с каламбуром с заглавии: «истинное происшествие», синкэй, в другой записи читается как «нервы», то есть подразумевается история, требующая от сказителя и слушателей нервного напряжения (так разъяснял этот каламбур сам Энтё:). Двигатель рассказа — наследственное проклятие, испортившего жизнь и родителям и детям, причём старшее поколение здесь — жутковатое, а молодые герои, разделённые и проклятием, и сословными перегородками — несчастные и обаятельные, и всё очень трогательно, хотя и мрачно.
Для Кабуки эту историю (под тем же названием) переложил в 1898 году Такэсиба Кинсаку Второй.. Действие её происходит уже в XVIII веке, всё в той же деревне Ханю:. Жестокий самурай Синдзаэмон задолжал много денег слепому костоправу Соэцу, возвращать долг не пожелал и предпочёл убить заимодавца и бросить его тело в болото — то самое, на берегу которого погибла Касанэ. Тот перед смертью проклинает своего убийцу и вскоре сводит и его в ту же топкую могилу — а перед тем самурай успевает в безумии перебить всю свою семью, кроме младенца-сына Синкити. Но и у костоправа осталась дочка-сирота Тоёсига, постарше годами. Детей воспитали добрые люди в разных приёмных семьях, через двадцать лет они встретились (как учительница музыки и ученик) и влюбились друг в друга. Но проклятие продолжает действовать: Тоёсига изуродована таинственным недугом (как и у Касанэ, пострадала одна сторона её лица) и отчаянно ревнует к другой, здоровой подруге юноши. Эту девушку зовут Охиса, и она не только гораздо красивее, но и заметно моложе дочери костоправа. Ревность эта — необоснованна, на самом деле Синкити продолжает любить свою учительницу, но та не может в это поверить, в силу проклятия и от общей неуверенности в себе. Треугольник разрывается самым печальным образом: дочь костоправа, измучившись сама и измучив Синкити, умирает и, став мстительным духом, расправляется со злополучной Охисой.
Именно по мотивам рассказа Энтё: снималось и большинство фильмов «про Касанэ», начиная с 1926 года, всего около дюжины, — в том числе знаменитый фильм ужасов 1957 года «Страшная история о болоте Касанэ» (постановка Накагавы Нобуо) с выдающимися для того времени спецэффектами и его недавняя переделка — «Кайдан» Хидэо Накаты (2007 г.). От Касанэ из старинной танцевальной пьесы и уж тем более от злополучной собеседницы Ю:тэна там уже почти ничего не осталось — хотя серп и призраки, конечно, присутствуют…
 Афиша к фильму 1957 года