September 30th, 2017

Кладжо Биан

Гарин-Михайловский едет на Восток (5)

(Продолжение. Начало — по метке «Гарин-Михайловский»)

24 августа
Верст за пятнадцать – двадцать перед Владивостоком железная дорога подходит к бухте и все время уже идет ее заливом. Это громадная бухта, одна из лучших в мире, со всех сторон закрытая, с тремя выходами в океан. […] Отрицательной стороной Владивостокского порта являются туманы и замерзаемость порта с конца ноября по март. Для льда существуют ледоколы; туманы то появляются, то исчезают, и во всяком случае и лед и туманы не являются непреоборимым злом.
Все остальное за Владивостокскую бухту, и принц Генрих
[Гогенцоллерн (1862–1929), брат Вильгельма II, он только что захватил Шаньдун, и скоро будет подписан германо-китайский договор, по которому эта область вошла в сферу германского влияния], который теперь гостит во Владивостоке, отдавая ей должное, сказал, что порт этот оправдает и в будущем свое название и всегда будет владеть Востоком.
Город открывается не сразу и не лучшей своею частью. Но и в грязных предместьях уже чувствуется что-то большое и сильное. Многоэтажные дома, какие-то заводы или фабрики. Крыши почти сплошь покрыты гофрированным цинковым железом, и это резко отличает город от всех сибирских городов, придавая ему вид иностранного города.
Впечатление это усиливается в центральной части города, где очень много и богатых, и изящных, и массивных, и легких построек. Большинство и здесь принадлежит, конечно, казне, но много и частных зданий… […] Здесь за исключением вина на все остальное порто-франко.
На улицах масса китайцев, корейцев, военных и матросов. На рейде белые броненосцы, миноносцы и миноноски. В общем, своеобразное и совершенно новое от всего предыдущего впечатление, и житель Владивостока с гордостью говорит:
– Это уже не Сибирь.

Collapse )


Здесь Гарин-Михайловский воссоединился с остальными членами экспедиции, включая самого Звегинцова, и они двинулись в Корею. Но об этом — после некоторой передышки.