?

Log in

No account? Create an account
Умблоо
Умблоо
Старые вещи (1) 
15-сент-2012 02:49 am
Сару серьёзный

Мы уже пересказывали некоторые японские позднесредневековые иллюстрированные повести отоги-дзо:си. В двух предыдущих речь шла о любви — звериной и птичьей; сегодняшняя повесть — о войне и благочестии, и тоже необычных. Она издавалась и иллюстрировалась не раз, так что картинки будут из двух разных старинных изданий одной и той же повести — чтоб сравнить можно было.

С давних лет известно, учению о Тёмном и Ясном не противно: если какой-нибудь вещи, пусть даже обычной домашней утвари, перевалит за сто лет — она может обрести душу и ожить. И такие живые вещи, цукумогами 付喪神, лучше от обычных отличать, а то выйдут неприятности!


Только хоть все о том и знают, а всё равно забывают. И вот каждый раз под Новый год устраивают люди в домах большую уборку, наводят чистоту, выбрасывают старьё. Оно бы и хорошо — да вот старьё-то разным бывает.



Дело было в годы Ко:хо: (964-967, при Государе Мураками). Выбросили перед Новым годом на улицу кучу старых вещей. Те обиделись и стали толковать меж собою: «Много лет мы верой и правдой служили людям. Должно бы нас за то уважать — так нет, выкинули, словно ненужный хлам, и теперь топчут нас прохожие лошади и волы! За такое обращение должно отомстить! Станем-ка злыми духами, и пусть люди поплатятся за свою неблагодарность!» И чем дольше они толковали, тем больше распалялись гневом. А ежели хочешь стать духом — гнев тут очень помогает.



Правда, не все старые вещи так думали. Был среди них монах Итирэн, по породе своей — Чётки. Он других уговаривает: «Верно, выкинули нас, но это даже хорошо: теперь будет легче нам обратиться к благу, отвернуться от суетного мира». А Араторо-Дубина ему в ответ: «Ханжа ты и пустослов! Не хочешь со всеми оставаться, желаешь своё благочестие блюсти — ну так и убирайся прочь!» И так поколотил Итирэна, что у того одна бусина треснула и верёвочка чуть не порвалась!

К счастью, были у монаха верные ученики — подхватили его, уволокли прочь и спасли.

А остальные вещи продолжают своё собрание. Был среди них китаец Кобун, премудрый и высокоучёный Свиток, и молвил он так: «Все существа в мире, по сути, равны, а что кажутся различными — так это оттого, что в них по-разному сочетаются Тёмное и Ясное начала. И каждый из нас способен обрести душу с помощью Изначальных Богов Творения (造化神, дзо:касин; видимо, имеются в виду наиболее насущные для домашней утвари божества-покровители плотников, гончаров и других ремесленников), если устремится к этому всем сердцем. Только не будем спешить: скоро состоится обряд разбрасывания бобов, когда злых духов гоняют, когда Тёмное и Ясное в противостоянии — эту пору лучше переждать тихонько. А вот после — после-то мы и возродимся как духи!» И все оценили его учёные речи и, согласившись с ним, до поры затаились.

А монах Итирэн был очень удручён тем, как всё сложилось. Он всё рвался вернуться обратно и продолжить свои увещевания. Ученики же, страшась пущих бедствий, всячески пытались его удержать.

Он же молвил:

Хитосудзи-ни омои-мо кирану тама-но оно мусубохорэтару вага кокоро кана

«Бусины чёток суровою ниткою стянуты прочно —

Столь же настойчиво гнев наши связует сердца!»

И ещё:

Дэси-то тада отитэ киэнаму Мити-но бэ-но кусаба-но цую-но иноти нарисэба

«Сгинуть, исчезнуть хотел бы бесследно я с учениками —

Жизнь кратковечна моя, как у травы в колее!»

Так они печалились.

И вот пришёл срок обряда разбрасывания бобов. Следуя наставлениям высокоучёного Свитка, все старые вещи решительно отринули своё прошлое и взмолились к богам Творения. И о чудо! Те из них, кому уже сравнялось сто или более лет, обрели живую плоть: одни уподобились мужчинам, другие — женщинам, старцам или детям, чудищам, или зверям, или оборотням. Так стали они ужасными духами! Хотят — зримо явятся, а не хотят — никто их не увидит, будто их и нет; а они тут!



Стали обсуждать, что делать дальше. Одни говорили, что раз люди их обидели, то надо удалиться в глухую глухомань, чтобы никогда больше этих неблагодарных людей не видеть. Другие возражали: чем дальше от населённых мест, тем меньше можно найти еды! Судили-рядили, наконец порешили уйти по дороге Нагасака на гору Фунаока, что к северу от Столицы, и обосноваться там. А уж из этого своего логова они стали устраивать вылазки в город и мстить выкинувшим их когда-то из дома людям. Рыщут по улицам, невидимые, увидят лошадь — сожрут, увидят корову — сгложут, да и человека встретят — не помилуют! Люди перепугались, загоревали, а поделать с духами ничего не могут — только и остаётся, что молиться богам и буддам.

Очень понравилась духам-цукумогами эта новая разбойная жизнь. Собрались на пирушку, радуются: «Сами небожители не живут веселее, чем мы!» Веселятся, пьют-гуляют, стихи весенние слагают.



Хару тацу-то иу соно хи ёри вага-готоку сакура-мо хана-но насакэ цукураму

«Духами стали в день первый весенний мы — стали живыми!

Словно бы вишни весны нам оживили сердца!»

Ика-ни ситэ аятару хана дзо ямадзакура миру хитогото-ни кокоро-ва до хасу
«Кто вас увидел, тот сердце и отдал вам, горные вишни!

Как покоряете вы — так покоряем и мы».

А самые образованные духи даже длинные китайские стихи слагали!

Преисполненные благодарности, решили ожившие вещи возвести святилище Изначальных Богов Творения: «Япония — Страна Богов, и все здесь следуют Пути Богов! Ведь только их милостью обрели мы это новое замечательное перерождение! Если не станем почтительно воздавать благодарность — разве отличны мы окажемся от мёртвых бесчувственных камней? Будем там совершать обряды, будем взывать к Изначальным Богам как к покровителям нашего рода-племени!»

Воздвигли они святилище на горе Фунаока, посвятили его Великому богу Преображения, отобрали жрецов и одержимых вещуний, стали устраивать священные пляски, чистые обряды на утренней заре и на вечерней заре. Соорудили священные носилки, в середине весны, в полночный час, устроили благочестивое шествие — вниз по склону, на восток, к Первой Столичной улице. И носилки, и наряды, и остальное убранство — поистине всё было великолепно!






Случилось так, что в ту же пору сам господин Князь-Канцлер (Фудзивара-но Канэёри) со свитой двигался им навстречу на запад от Первой улицы по своим важным державным делам: принимать от Государя новое пожалование. Вот два шествия и столкнулись! Скороходы как бежали, так и попадали, охранники да свитские с коней так и посыпались при виде множества духов. Сам же господин Канцлер, однако же, и глазом не моргнул: уставился на духов суровым оком из своей повозки, а из его оберега пламенем полыхнуло!

Посмотреть на Яндекс.Фотках
Дрогнули тут духи, сломали строй, обратились в бегство. Не удалось им довершить священное шествие.



(Окончание будет)
Комментарии 
(Удалённый комментарий)
15-сент-2012 08:30 am
На здоровье! Эти повести с картинками вообще славные...