umbloo (umbloo) wrote,
umbloo
umbloo

Categories:

Осакский замок в истории и на сцене (3)

(Продолжение; начало здесь: 1, 2)
  3. Ёсицунэ и цензура

В середине 1754 года в кукольном театре в Осаке была поставлена пьеса «Ёсицунэ в замке Косигоэ» (義経腰越城, «Ёсицунэ Косигоэдзё:» — именно там, в Косигоэ, после гибели Минамото-но Ёсицунэ была выставлена на обозрение его отрубленная голова). Автор пьесы укрылся под псевдонимом Тиросо: Сюдзин, сейчас предполагается, что это был Намики Эйсукэ Первый. Заявлена она была как склейка и переделка двух старых пьес о Ёсицунэ (десяти- и двадцатилетней давности), в своё время шедших с умеренным успехом. Цензура ничего не заподозрила — а после премьеры ахнула.

Да, на сцене появлялись персонажи «сказания о Ёсицунэ» и старых пьес на эту тему — но даже самому простодушному зрителю было ясно, что ему показывают отнюдь не историю вражды между братьями Минамото, а становление нынешнего, токугавского сёгуната, и действие вертится вокруг падения Осакского замка (в пьесе — замка Косигоэ). Причём в виде благородного героя Ёсицунэ выведен Тоётоми Хидэёри, а в виде его беспощадного брата, первого камакурского сёгуна Ёритомо — первый токугавский сёгун Иэясу. Мало того, прямо на сцене положительнейший персонаж (причём женщина!) при горячем сочувствии зрителей в этого сёгуна из ружья палит — и, к разочарованию тех же зрителей, промахивается. Признавать столь крупный свой ляп цензорам очень не хотелось — они, в общем-то, могли лишиться не только должностей, но и голов. Так что власти сделали вид, что ничего не поняли и пьеса действительно про XII век, но поскольку показывать на сцене покушение на сёгуна, пусть и камакурского, всё равно неблагонадёжно, постановку следует запретить. И запретили. Через пятнадцать лет Тоётакэ О:рицу отредактировал пьесу, выкинув крамольную сцену с покушением — а поскольку официально больше ничего «Ёсицунэ в замке Косигоэ» не вменялось, то немедленного запрета не последовало, и какое-то время спектакль успешно шёл.

Уже в том же 1754 году «Ёсицунэ в замке Косигоэ» перекроили для Кабуки под издевательским названием «Трава фуки, или Взаимная любовь в роду Минамото» (富貴草相生源氏, «Фу:кигуса аиои Гэндзи»; трава фуки, она же пахизандра, Pachysandra terminalis, растёт несколькими стеблями-братцами из одного корня), а потом ставили и под оригинальным названием. Нас будет интересовать одна из центральных сцен, которая до сих пор нередко ставится как самостоятельное представление под названием «Три раза по пять бочонков» «五斗三番» («Гото самба»). Персонажей в нашем пересказе мы будем называть их сценическими именами, но предварительно укажем, какие деятели XVII века за этими псевдонимами скрывались. Минамото-но Ёритомо — это Токугава Иэясу, Ёсицунэ — Тоётоми Хидэёри, Готобэй — Гото: Матабэй (он же Гото: Мотоцугу, герой корейского похода Хидэёси). Идзуми-но Сабуро: — Санада Саэмон-но-сукэ Юкимура, он же Санада Нобусигэ, он же «Первый из воителей Японии», он же «Багряный демон войны», один из главных защитников Осакского замка. Камэй-но Рокуро: — Кимура Сигэнари, самый молодой из полководцев Хидэёри. Нисикидо-но Таро: и Датэ-но Дзиро: — Харунага и Харунори из рода О:но; за что автор выбрал им такую неприятную роль, трудно сказать — они сражались честно и показали себя не хуже других.

Итак, молодой и блистательный полководец Минамото-но Ёсицунэ уже разгромил силы Тайра, и его слава вызывает опасения у его старшего брата Ёритомо. Приближённые обоих Минамото уже понимают, что миром дело закончить не получится. В этой пьесе Ёсицунэ — безупречный воин и блистательный тактик, но для стратега он слишком молод и легкомыслен (очень редкий случай в кабукинской традиции). Этим пользуются заговорщики в его стане — Нисикидо-но Таро: и Датэ-но Дзиро:, тайно держащие руку Ёритомо; они всячески отвлекают Ёсицунэ от подготовки к предстоящей междоусобице на пиры, красавиц и прочие радости жизни. С другой стороны,  Идзуми-но Сабуро, верный воевода Ёсицунэ и комендант замка Косигоэ, ищет в помощь господину достойного стратега — и находит его; это некто Готобэй.


Санада Юкимура, прототип воеводы Идзуми-но Сабуро


Итак, в начале третьего действия пьесы при дворе Ёсицунэ — праздник с песнями и танцами, подготовленный Нисикидо и Датэ. Внезапно в залу врывается, смешивая ряды танцоров, молодой самурай в полном боевом уборе, лицо его скрыто забралом. Ёсицунэ разгневан, он приказывает сорвать личину с новоприбывшего. Это — юный и пылкий Камэй-но Рокуро:, он стремится образумить Ёсицунэ и объяснить ему, что праздновать рано, война не закончена — самая трудная и братоубийственная её часть ещё впереди! Ёсицунэ и сам понимает это в глубине сердца — но думать об этом ему не хочется, он любит и почитает старшего брата и поднимать против Ёритомо оружие не желает. В гневе Ёсицунэ покидает залу, а коварные Нисикидо и Датэ пытаются выпроводить Камэя. Юноша хватается за оружие, но вовремя появившийся Идзуми-но Сабуро: успевает вовремя пресечь схватку. Он предупреждает, что вот-вот должен явиться Готобэй, великий знаток военного дела, готовый встать на подмогу Ёсицунэ. А с таким союзником и Ёритомо не страшен!


Гото: Мотоцугу, прототип Готобэя


Заговорщики знают Готобэя не только как признанного стратега, но и как горького пьяницу. Они замышляют напоить его перед приёмом у Ёсицунэ — хотя для этого потребуется немало выпивки, те самые «три раза по пять бочонков» сакэ. Если вместо мудрого советника перед Ёсицунэ предстанет вдрызг пьяный вояка, ни Готобэю, ни Идзуми ждать милости не придётся.

И вот появляется Готобэй — он выглядит опытным и бравым бойцом, но отнюдь не седобородым учёным стратегом вроде Киити Хо:гэна, да и к дворцовым правилам он не привычен и держится неловко. Датэ приветствует гостя и немедленно предлагает ему угоститься — «для храбрости». — «Не нуждаюсь», — резко отказывается Готобэй; он знает свою слабость, понимает, как важна встреча с Ёсицунэ и не собирается уходить в запой. На подмогу товарищу приходит Нисикидо, за ним воины тащат бочонки с сакэ — «Почтенный Готобэй, это вам гостинец от господина Ёсицунэ, отказаться будет совсем неучтиво!» Готобэй не слушает уговоров, он всеми силами старается не отступить от своего зарока и не пить до окончательной победы Ёсицунэ. Тогда коварные заговорщики решают пойти иным путём: «начнём пить сами, глядя на нас и чуя запах сакэ, этот пьяница не сможет удержаться и не присоединиться!» Пьют они так аппетитно, что бедный гость не может удержаться и, наконец, решает, что одна маленькая чашечка ему не повредит… Увы, это не так: после первой же чарки Готобэй срывается и уже не может остановиться; он пьёт чарками, чашами, бочонками — пока, совершенно пьяный, не рушится без чувств. Заговорщики к тому времени уже давно выскользнули — они должны оказаться ни при чём.

Готобэй меж заговорщиков. Гравюра Ко:тё:ро: Хо:сай


Возвращается Ёсицунэ в сопровождении всей своей свиты — и видит мертвецки пьяного гостя. Нисикидо и Датэ будят Готобэя, тормошат его — но тот никак не может придти в себя и даже не соображает, где он и кто перед ним; наконец, он пытается обратиться к присутствующим с торжественной речью — но не в состоянии связать двух слов. Воевода Идзуми сразу понимает, что произошло; он умоляет господина отложить приём и совет, пока Готобэй не протрезвеет, заверяя, что трезвый тот — настоящее сокровище!.. Но увы, Ёсицунэ верит своим глазам больше, чем увещеваниям верного советника; он приказывает вышвырнуть пьяницу из замка, а сам разворачивается и в гневе уходит. Идзуми понимает, что его попытка помочь Ёсицунэ на этот раз провалилась — придётся подождать иного случая, и следует за господином.

А торжествующие Нисикидо и Датэ зовут слуг, чтобы передать им приказ Ёсицунэ. Являются слуги — в ярких шутовских нарядах, с длинными палками, приплясывая наподобие кукол-марионеток. Они начинают выпроваживать Готобэя; тот сперва препирается, но потом решает, что эти парни — его лучшие друзья. Только вот почему они так одеты? Ах да, мы же собирались сплясать, и никто иной, как он, Готобэй, должен исполнять танец Самбасо:! Ему подают накидку и колпак Самбасо:, и он пляшет — смешной и нелепый, но упорный. Наконец, слуги сцепляются наподобие балаганщиков, изображающих лошадку; лошадиного костюма и маски у них, правда, нет, так что конскую морду изображает пустая бадья. Готобэй с трудом взгромождается на спину этого «конька» и таким образом покидает замок…

В следующих действиях Готобэю ещё предстоит вернуться и прийти на помощь Ёсицунэ — увы, слишком поздно! Это его жена будет стрелять из ружья в Минамото-но Ёритомо — увы, она промахнётся! И в пьесе всё закончится так же мрачно, как и в реальной истории: ни один из участников этой сцены не останется в живых...

Был ли пьяницей исторический Гото: Мотоцугу — мы не знаем, но Мокуами в юности ещё мог застать в театре «Ёсицунэ в замке Косигоэ» (прежде чем эту пьесу запретили в очередной раз) и запомнить образ Готобэя. Или по крайней мере эту сцену — её уже ставили отдельно, не находя в ней никакой крамолы.

(Окончание будет)

Tags: Кабуки, Эдо, Япония
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments