Лекаря

«В годы Чжэньюань династии Тан (785—805) у господина Пэя из Цзянлина (имя его нам неизвестно), помощника уездного начальника, был сын десяти с небольшим лет от роду, очень способный и умный, отличавшийся и усердием, и сноровкой, и внешностью, и вежеством. Отец его очень любил.

Внезапно мальчика сразил недуг, и в течение десяти дней состояние его только ухудшалось. Лекарства не помогали, и Пэй, в надежде хоть как-то облегчить страдания сына, хотел уже пригласить даоса-чудотворца, который бы заговорил и изгнал духа болезни. И тут раздался стук в ворота: некий незнакомец заявлял, что его зовут Гао и что он умеет обращаться с амулетами.

Пэй тут же пригласил его войти и осмотреть больного. "Недуг на вашего сына, не иначе, наслал лис-оборотень, — заключил лекарь. — Но для меня не составит труда излечить мальчика".

Отец, рассыпаясь в благодарностях, молил его о помощи. Целитель достал свои амулеты, вызвал демона и заклял его — и тотчас отрок поднялся с ложа и молвил: "Я поправился!» Обрадованный отец воздал целителю Гао хвалу, обильно угостил его лучшей едою и вином, щедро отблагодарил деньгами и шёлком и, не переставая кланяться, проводил до самых ворот. Перед уходом целитель сказал: "Лечение не закончено, но отныне я буду заходить к вам каждый день". И впрямь, хоть недуг и отступил, мальчик ещё не окончательно выздоровел: то плакал, то смеялся, то бессвязно бормотал невесть что. Отец указывал на это Гао, но тот каждый раз отвечал:  "Жизненные силы дитяти пока ещё скованы демоном и не вполне восстановились, но не пройдет и десяти дней, как всё пройдёт. Прошу вас не беспокоиться!". Пэй ему верил.

Прошло несколько дней; Пэя посетил другой целитель, назвавшийся Ваном, и заверил, что его амулеты разрушают любые демонские козни и прекращают одержимость. "Дошло до меня, — добавил он, — что возлюбленный ваш сын болен и никак не поправится — позволите ли взглянуть? ". Пэй провел его к

мальчику, и новый лекарь возопил: "Вижу, вижу — лис навёл порчу на молодого господина! Откладывать лечение опасно, и более нежели опасно!". Пэй поведал ему, что мальчика уже пользует Гао, но Ван возразил с улыбкой: "А вы уверены, что сам этот Гао — не лис?" Только они приготовились начинать заклинание злого духа, как объявился сам Гао и с порога обрушился на господина Пэя: "Что вы наделали! Только-только дитя пошло на поправку — а вы приводите к нему лиса, того самого, который навёл на мальчика болезнь!"

Ван в ответ закричал: "Что верно, то верно — без лиса тут не обошлось! Вот он — притворяется заклинателем по имени Гао!" Оба поливали и поливали друг друга бранью, а семья Пэя в страхе и изумлении следила за перебранкой, не смея вмешаться. И тут-то в воротах появился человек, одетый как даос. "Прослышал я, что сынок господина заместителя уездного начальника страдает от лисьей болезни, — сказал он привратнику. —  Прошу доложить господину, что я хотел бы потолковать с ним и надеюсь вывести лукавого демона на чистую воду!» Пэй вышел навстречу гостю и поведал ему обо всём. "Ну, это дело нехитрое", — ответил тот и вошел в дом. Тут же оба лекаря, и Гао, и Ван, начали указывать на него с криком: "Вот он — лис! Даосом-чудотворцем прикинулся!" А даос как закричит на них зычно и страшно: "Эй вы, проклятые лисы, убирайтесь откуда пришли — в могилы, в норы, в дикие пустоши, за городскую стену! Не смейте изводить и морочить добрых людей!" Он захлопнул дверь перед носом у Пэя, и скоро стало слышно, что перебранка в комнате перешла в драку. Пэй, его родня и домочадцы пришли в ужас и не знали, как избавиться от странных лекарей.

К вечеру шум в комнате больного утих. Открыв дверь, Пэй увидел, что мальчик сидит на постели и плачет, а вокруг него на полу лежат три лисицы, окровавленные и измотанные — даже двинуться не в силах, только дышат тяжело и часто. Тогда Пэй взялся за плеть, забил лисиц до смерти и выкинул вон, а через десять дней его сын полностью поправился»