umbloo (umbloo) wrote,
umbloo
umbloo

Categories:

Разведчики, шпионы и военные тайны (1)

 Драму «Три стратегии Киити Хо:гэна» (鬼一法眼三略巻, «Киити Хо:гэн санряку-но маки») написали Хасэгава Сэнси и Мацуда Бунко:до: для кукольного театра, а через три месяца в том же 1731 году её переделали для Кабуки. Полностью она не сохранилась, сейчас ставят только отдельные сцены, но проследить всю эту шпионскую историю небезынтересно.

Как и почти во всех «исторических» пьесах Кабуки (да и Бунраку), в «Киити Хо:гэне» реальные события искажены довольно основательно в угоду увлекательному сюжету. Кое-где мы будем уточнять, как всё было «на самом деле».

Это ещё одна история про Минамото-но Ёсицунэ. О том, как в молодости Ёсицунэ достал себе тайную книгу по военному искусству и освоил все хитрости стратегии и тактики, есть много рассказов. Уже в «Сказании о Ёсицунэ» (XIV в.) наш герой добывает себе «Шесть секретных учений» 六韜, «Лю тао», которые хранились у чародея-оммё:дзи по имени Киити Хо:гэн. Действует Ёсицунэ в своей неповторимой манере: втирается в доверие к челяди, соблазняет дочь хозяина дома, уговаривает девицу принести книгу, а меж тем грубит хозяину, доводит его до белого каления, так что тот посылает людей убить Ёсицунэ, — и в бою с ними наш герой побеждает, а после бросает и чародея, и его дочь, и больше про них не вспоминает. (А в некоторых средневековых повестях отоги-дзоси через двести лет после «Сказания…» чародей заменяется на царя демонов, а дочка его не умирает с тоски по Ёсицунэ, а оказывается убита и съедена разгневанным отцом!) У Хасэгава Сэнси и Мацуда Бунко:до: все эти персонажи стали, пожалуй, симпатичнее, а сам Ёсицунэ даже оказался не в главной роли.

Трактат, упоминающийся в заглавии пьесы, — это китайское сочинение по воинскому искусству «Сань люэ» эпохи Хань, из того же ряда книг, что и «Лю тао». Полностью оно именовалось «Хуан шигун сань люэ» 石公三略 — «Три стратегии Князя Жёлтой Скалы»; по преданию, эта книга была передана ханьскому полководцу Чжан Ляну таинственным старцем (вот этим самым Князем). Говорят, что этот старец был военным советником Вэнь-вана, основателя династии Чжоу, который стал бессмертным, прожил всю эту тысячу лет, но не потерял интереса к военному делу. Говорится в нём не столько собственно о тактике и стратегии, сколько об управлении войском и обеспечении его верности. Запомним этот мотив!


    1. Школа и дворец

Первое действие не сохранилось, а второе происходит в храме Сэйсё:ин на горе Сёся. Сюда прибывает на обучение юный Иватиё, сын правителя этой провинции господина Хиромори; при нём — слуга и телохранитель Дампэй. Настоятель храма, наставник Сё:кэй, встречает нового ученика; они обмениваются приветственными чашками сакэ, а потом новичок подносит выпивку всем своим будущим однокашникам — Сё:кэй знаменитый знаток Тайного учения, и школа при нём многолюдна. Все подростки и юноши пьют и кланяются; только рослый малый, послушник Онивака, заявляет: «Маловата чашечка-то будет!» Он подхватывает котелок, из которого черпают сакэ, опоражнивает его единым духом и швыряет оземь, так что тот разлетается вдребезги. Очень невежливое поведение, но наставник не вмешивается и начинает урок.

В китайской грамоте Онивака куда слабее, чем в питии, и лепит ошибку на ошибку; новичок Иватиё, прекрасно подготовленный, смеётся над ним. Онивака в ярости даёт ему тумака; телохранитель Дампэй хватается за оружие, но наставник Сё:кэй успокаивает его, и на какое-то время воцаряется мир. Однако после занятий Сё:кэй уходит, предоставив мальчишек самим себе; а зря.

Тем временем в храм приходят старшая сестра Ониваки, Окё:, и её супруг Ёсиока Кидзиро:, их сопровождает бывшая нянька Окё:, Асука. Парень рад родичам, а особенно — старушке; они предаются воспоминаниям — и няня рассказывает, как он появился на свет. Мать носила его во чреве целых семь лет — и на свет он появился в тот самый час, когда злополучная женщина пала от руки господина Хиромори.  

Онивака не знал раньше имени убийцы своей матушки — но теперь появилась прекрасная возможность отомстить, ведь насмешник Иватиё — сын того самого Хиромори! Асука пытается удержать его, а Кидзиро: объясняет буйному шурину: «Не в Хиромори дело, он только выполнял приказ. А отдал приказ сам Тайра-но Киёмори, враг наш и наших господ Минамото!» Неохотно Онивака успокаивается, погружается в глубокую задумчивость — и постепенно засыпает. А Иватиё с телохранителем подкрадываются к нему — они собрались вымазать этому здоровенному облому всё лицо тушью, то-то смеху будет!

От их хихиканья Онивака просыпается и, как и следовало ожидать, приходит в ярость. Насмешников писчий столик и короб для книг, подвернувшиеся ему под руку, летят в сад — через всю сцену. Дампэй опять хватается за оружие, Асука заслоняет ему дорогу: «Не дело воину вмешиваться в детские ссоры!» Но Дампэй уже тоже разозлился и отталкивает женщину так, что та падает без чувств. «Ну, этого я тебе точно не спущу!» — ревёт Онивака, подхватывает воина, подбрасывает в воздух и впечатывает в каменную ограду храмового колодца. Дампэй на месте испускает дух, Иватиё перепуган — но его Онивака убивать не собирается: «Не ты мой настоящий враг!» Так что он только в свою очередь мажет лицо новичка тушью и взашей выталкивает его из храма.

Но и сам Онивака понимает, что оставаться здесь больше не может, при всём долготерпении наставника Сё:кэя. Он сам совершает над собою обряд пострижения и становится самоставным монахом-воином. Как и положено, он принимает новое, монашеское имя — теперь его зовут Бэнкэй. И до самого последнего действия он на сцене больше не появится.
 Куниёси к юному Бэнкэю и его бесчинствам питал особую приязнь. На предыдущей картинке Онивака разбирается с соучениками, а на этой — уже, похоже, и со взрослыми монахами…

Прообраз этой сцены тоже есть в «Сказании о Ёсицунэ». Только там Онивака, он же Бэнкэй, не из воинского рода и не жертва злодеяний дома Тайра. В «Сказании…» он появился на свет от совсем уж беззаконного союза — его матерью была юная столичная дама, а отцом старик-настоятель храмов Кумано. Но и там, как и в пьесе, Онивака родился при странных обстоятельствах: слишком долго пробыл в материнской утробе. В «Сказании…» его отдают учиться на гору Хиэй, и там он делает немалые успехи, но буянит, и его выживают из храма. Как и здесь, Онивака сам совершает над собой обряд пострижения в монахи и принимает имя Бэнкэй — но лишь после этого отправляется странствовать и попадает на гору Сёся 書寫山. Там он — не ученик, а паломник, но и пьянка монахов, и попытка разрисовать Бэнкэю лицо тушью присутствуют. Хотя гибнет в итоге гораздо больше народа и сгорает весь храм… Это в общем-то бессмысленное безобразие в пьесе превращается в достаточно обоснованный эпизод, и тема родовой вражды здесь уже заявлена.

 Злодей Киёмори в исполнении Накамуры Утаэмона Четвёртого. Тоже Куниёси.

Грозный Киёмори, глава рода Тайра, к тому времени уже окончательно решает взять власть в стране, поставив себя выше государя. Он вызывает к себе во дворец верного Хиромори. Во-первых, Киёмори хочет узнать, какие слухи ходят о Бэнкэе, буянящем по всей стране. А во-вторых, он расспрашивает, что Хиромори думает о Ёсиоке Киити Хо:гэне, бывшем сподвижнике Минамото, ныне перешедшем на службу к Тайра. У Хо:гэна хранится драгоценное наставление по воинскому искусству в трёх свитках, Киёмори уже не раз требовал, чтобы эту книгу представили ему, но Киити всё тянет время… Хиромори успокаивает господина: «Сам Киити сейчас болен, но его дочь Минадзуру вот-вот доставит это сочинение во дворец вместо отца. Что же до Бэнкэя — о нём стоит порасспросить любимого ученика Киити, по имени Касахара Танкай. Тот, несомненно, сможет много поведать не только о Бэнкэе, но и о младших братьях Киити — Кидзиро: и Кисанте.

Танкай вызван во дворец, одновременно прибывает и барышня Минадзуру. Перед лицом Киёмори Танкай сватается к девушке. Ни о какой любви, впрочем, речи нет — просто у Киити нет сыновей, и следует ожидать, что наследником он назначит зятя. Минадзуру, однако, наотрез отказывает. Тогда Танкай со смехом говорит: «Или ты считаешь, что сама достойна быть наследницей тайн своего отца? Давай прямо тут сойдёмся в потешном бою — если моя возьмёт, ты станешь моей женою!» Киёмори даёт добро на поединок, Танкай берётся за меч, Минадзуру — за совню-нагината. После краткой схватки девушка одерживает верх и обращает Танкая в позорное бегство.

«Захватывающее зрелище, — говорит Киёмори, — спасибо! А где всё-таки книга по воинскому искусству?»

Вместо книги Минадзуру достаёт из рукава и вслух зачитывает письмо к Киёмори от его сына, добродетельного Сигэмори. В «Повести о доме Тайра» Сигэмори лично является к отцу, побуждая того отказаться от мятежа против государя, ибо такое беззаконие в конце концов погубит весь род Тайра, — в пьесе он излагает своё увещевание письменно, а передаёт это письмо Минадзуру. Ясно, что никакой книги она Киёмори не принесла — и не принесёт, пока тот не откажется от своих преступных замыслов.
 Тайра-но Киёмори в шоке. Гравюра Хирасэй

«Посмотрим!» — отвечает разгневанный Киёмори. Он велит Хиромори заручиться поддержкой Танкая, обыскать дом Киити, а заодно выяснить, где скрываются Бэнкэй, Кидзиро: и Кисанта.

(Продолжение будет)

Tags: Гэмпэй, Кабуки, Эдо, Япония
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments