(Окончание. Начало здесь и здесь ) 5. И ещё немножко привидений… Собственно, первоначально на этом и должна была кончаться пьеса Нагавы Симэсукэ. Но зрителям было мало: они хотели ещё призраков! Некоторые основания у них были: название пьесы «Новые отражения в реке Сумида» намекало на древнее печальное действо театра Но: (переделанное потом и для Кабуки) «Река Сумида». Там мать, потерявшая сына, ищет его по всей стране, из Киото добирается, полуобезумев от горя, до реки Сумида — и у переправы находит его могилу: мальчика украли работорговцы, а когда он захворал, бросили здесь умирать. Бедная женщина зовёт сына — но он мёртв; ей кажется, что она видит хотя бы его призрак — но и призрака нет, это только шум волн и отсветы на воде… В «Новых отражениях…» зрители хотели получить настоящих призраков, и побольше! Театр Кабуки пошёл навстречу их ожиданиям: в 1798 году Кимура Эмбу досочинил ещё один, заключительный акт — так прославившийся своими танцами, что его часто ставили отдельно от всего предыдущего и неоднократно переделывали. Дальше мы будем в основном следовать варианту Токивадзу Модзидаю: Шестого, впервые поставленному в 1906 году под названием "Парные отражения лиц при лунным свете" (双面水照月, «Фута омотэ мидзу-ни тэруцуку» ) . Основой для него послужил старый (1775 года) танец "Отражённая картина любви торговца папоротником" (垣衣恋写絵, « Синобу-гуса кои-но уцусиэ» , где призрак злого монаха является храброй паромщице — сперва под видом торговца побегами папоротника, а потом — в своём подлинном ужасном, да ещё и раздвоившемся виде. Ведь есть поверье, что двое влюблённых, погибшие одновременно (например, при двойном самоубийстве), могут сделаться одним призраком… Итак, действие происходит у переправы через реку Сумида. Перевозчицей здесь работает Осаку (в другой версии — Осицу), жена Дзиндзабуро: (зачем бы супруге небедного торговца древностями заниматься такой тяжёлой работой — такие мелочи никого не волновали; в некоторых вариантах она лишь подменяет настоящего паромщика по просьбе мужа). Вот она на гравюре Цуруя Ко:кэй Осаку поджидает Мацуваку-Ё:сукэ и Окуми, бегущих из Эдо после последних кровавых событий, чтобы переправить их на другой берег. Вскоре молодая пара и впрямь появляется — чтобы их никто не узнал, они переоделись в крестьянское платье и несут корзины со съедобными травами. Все втроём оплакивают печальную участь несчастной княжны Новакэ, убитой безумным злодеем. «Ничего-то у меня от неё не осталось — только вот разве что кусок шёлка, в который был завёрнут один из её давних подарков!» — сетует Мацувака. Окуми даёт ему совет: пожертвовать этим, пусть и дорогим ему, напоминанием о княжне, во имя облегчения её посмертной участи. Насколько в ней говорит благочестие, насколько ревность — зрителям предоставляется догадываться самим, но юноша соглашается и бросает шёлковый лоскут в костёр. Это было ужасной ошибкой! Внезапно в дыму появляются призрачные очертания княжны и её убийцы. Гравюры Куниёси... и Цуруя Ко:кэй Потом призрак Хо:кайбо: принимает обличье Окуми — да так точно, что Мацувака и перевозчица не могут понять, которая из двух девушек настоящая (тем более что та от страха лишилась дара речи) . Осаку, однако, давно знакома с дочкой хозяина закладной лавки; она начинает расспрашивать её о всяких давних событиях, известных только подлинной Окуми. Окуми отвечает ей безмолвно, изображая в танце всю свою жизнь вплоть до встречи с Ё:сукэ; призрак упорно подражает её движениям. Танец двойников у Куниёси Больше того, он раздваивается — теперь он обращается к Мацуваке голосом погибшей княжны, а к Окуми — голосом одержимого страстью Хо:кайбо:. Наконец, он хватает обоих за рукава, и, то и дело преображаясь из мужского обличья в женское, начинает изливать обоим свою страсть в неистовой пляске. Наблюдающая всё это Осаку понимает: это действительно двойной дух княжны Новакэ и Хо:кайбо:, только воедино их слила не любовь, а ненависть и ревность. Муж рассказывал ей о свойствах свитка с карпом; паромщица решительно выхватывает спрятанную в вещах Мацуваки под травами и кореньями картину и разворачивает её прямо перед призраком — и тот исчезает с душераздирающим стоном. А влюблённые могут, наконец, отправиться в лодку. Неудивительно, что роль паромщицы в этом действии, самая популярная (если не считать призрака), и её играли многие звёзды Кабуки В более старой версии вместо Осаку появляется сам Дзиндзабуро: — он уцелел, призрак лишь на время заворожил его. Где спрятана картина с карпом, он не знает — зато перед роковой грозовой ночью Мацувака доверил ему на хранение киот с тем самым изваянием Каннон. Вот теперь оно и пригодилось – сияние бодхисаттвы изгоняет духа.