umbloo (umbloo) wrote,
umbloo
umbloo

Categories:

О классификациях

С наслаждением читаем «Парижские письма виконта де Лоне» Дельфины де Жирарден (1804-1855) в переводе Веры Мильчиной  (М.: НЛО, 2009). Это «очерки нравов» и обсуждения всего на свете, что только имеет отношение к парижской жизни — от политики до мод, —  которые на протяжении двенадцати лет (с перерывами) Дельфина печатала в «фельетонном» отделе газеты своего мужа (под псевдонимом этого самого виконта).

Там всё — сплошная прелесть:

 

«Взятие Константины», представленное в Олимпийском цирке, наделало много шума. Особенно хороша и нова показалась нам сцена заседания совета под председательством Ахмед-бея. Один из советников берёт слово; он дерзает возражать Ахмеду. «Значит, — переспрашивает бей с таким видом, словно его уже почти переубедили, — вы думаете, что…?» — «Да, я полагаю…» — и осмелевший оратор развивает свою мысль. «И вы настаиваете на этом мнении?» — «Разумеется, ибо совесть не позволяет мне…» — «Да-да, прекрасно, — говорит Ахмед, — продолжайте». С этими словами он вынимает из-за пояса пистолет и стреляет оратору в висок. Эта реплика, исполненная неподдельного своеобразия, произвела на собравшихся огромное впечатление. Подобный аргумент ad hominem можно смело назвать убийственным. Опровержений не последовало; никто не произнёс традиционную фразу: «Я согласен с предыдущим оратором». \...\ У нас такой способ дискуссии пока не прижился, но потерпите, всё ещё впереди; мы ещё придём к тому, от чего ушли. (2.12.1837)

 

Весь Париж занят обсуждением Восточного вопроса. Герои дня нынче – более или менее отравленные султаны, более или менее задушенные паши.

Парижане путаются в перечнях мусульманских генералов и адмиралов. Тому, кто не разбирается в турецких делах, как турок, трудно вникнуть в эти военные хроники и проследить за боевой биографией великих полководцев; Абдул-Меджид, Ахмед-Фетхи, Халил-паша, Хафиз-паша, Хозрев-паша –  парижанину запомнить все эти имена нелегко.

Где те благословенные времена, когда новости с Востока сводились к одной и той же фразе, которую «Конститюсьонель» публиковала раз в три месяца без всяких изменений: «Скончался Али-паша, сын Али-паши; преемником его стал Али-паша».  Новость звучала просто, точно и не давала ни малейшего повода к кривотолкам. (27.07.1839)

 

Очень многое у Дельфины, как справедливо отмечает переводчица, осталось злободневным для любого большого города (от транспортных пробок до проблем с рабочими, вызванными делать ремонт). Но особенно нас пленил очерк о классификациях (21.10.1837). Начинается он так:

 

Каждый из нас имеет свое собственное представление о роде человеческом; каждый строит собственную классификацию и выделяет внутри огромной семьи, именуемой человечеством, разные группы согласно их вкусам, добродетелям и порокам. Ученые разделили людей на расы: египетскую, греческую, славянскую и проч. и указали отличительные черты, по которым можно немедленно узнать любого представителя той или иной расы; именно этой премудростью они руководствуются и в своих отношениях с обществом, и при выборе знакомств: настоящий ученый, уверенный в выводах своей науки, никогда не возьмет в жены женщины неподходящей расы, никогда не наймет слугу, принадлежащего, например, к расе греческой.

Греки, скажет он, народ смышленый, но все сплошь воры и чревоугодники. Под греками он разумеет не жителей Пелопоннеса, но людей, имеющих определенное телосложение, определенную форму черепа, определенные руки, ноги и челюсти.

Грек — воришка и чревоугодник, он съест у меня сахар, — думает ученый и нанимает слугу, принадлежащего к расе более почтенной, не такой смышленой, но зато отличающейся безупречной честностью и преданностью; правда, этот слуга – болван, и у него на глазах  из дома ученого выносят все столовое серебро. Вот к чему приводит излишняя ученость. 

 Дальше следуют другие классификации. Сперва —  медицинско-психологическая, по темпераментам («Этот юный холерик, которого я у вас вчера видел, глуп» — «Это господин де Икс» — «Ах вот как! Я когда-то был хорошо знаком с его матушкой; прелестная была женщина, а насколько сангвиничная ). Потом — «социально-философская», по признаку лидерства, на ведущих и ведомых («Вдобавок в нашей стране ведомые — большая редкость; а вести за собой нацию, где каждый второй — ведущий, дело нелёгкое»). Затем — этикетно-гигиеническая:

 

Одна женщина острого ума или, по крайней мере, слывущая таковой, предложила новый и весьма изящный способ классифицировать людей и отыскивать причину общественных потрясений. Человечество, говорила она, разделяется на две большие нации, которые воюют друг с другом не на жизнь, а на смерть, которые ненавидят и презирают друга и будут ненавидеть и презирать друг друга до скончания века. Вы можете сколько угодно издавать законы, провозглашать свободы, даровать хартии, отменять налоги, — эти две нации будут враждовать по-прежнему. Что же это за два народа, поклявшиеся друг другу в вечной ненависти? Добрые и злые?  — Нет.  – Большие и малые? богатые и бедные? – Нет. — Сильные и слабые? обманутые и обмащники? – Нет. – Но кто же в концев концов эти два непримиримых племени?.. – Те, кто моет руки, и те, кто рук не моет! Все дело именно в этом.

Последние полвека вся политика нашей страны есть не что иное, как то и дело возобновляющаяся битва между этими двумя враждующими нациями. Повторим еще раз, этой войне не будет конца: те, кто не моет рук, вечно будут питать ненависть к тем, кто руки моет, а эти последние вечно будут презирать тех, кто рук не моет. Никогда вам не удастся объединить эти два разряда, никогда они не смогут жить в мире, потому что, как мы уже имели честь докладывать, есть на свете вещь необоримая – отвращение, и есть на свете вещь невыносимая --  унижение; меж тем в этом случае одна из противоборствующих сторон обречена  вечно испытывать отвращение, а другая – вечно страдать от унижения. Никогда вы не заставите денди жить бок о бок со старьевщиком; никогда вы не  дождетесь, чтобы уродливая и завистливая женщина добровольно окружила себя красавицами. Так вот, точно так же те, кто моет руки, никогда не найдут общего языка с теми, кто рук не моет. На первый взгляд, такой способ классифицировать людей кажется неудачной шуткой, но вдумайтесь – и он покажется вам не таким уж бессмысленным; возможно даже, что, если подойти к делу с умом, из этого может получится вполне серьезная теория; но мы такими вещами не занимаемся. 

И, наконец, самая знаменитая классификация Дельфины — кошачье-собачья. Она подробная и развёрнутая, так что вот ссылка.

Надо признать, что в следующем еженедельном выпуске «виконт де Лоне» спохватывается: 

Давеча мы поступили очень неосторожно и только теперь это осознали. Разделение человечества на людей-псов и людей-кошек было просто шуткой, и шутка эта имела немалый успех; одно удовольствие было видеть, как люди-кошки смиренно признавали себя людьми-собаками, а толстый и добродушный человек-пёс шёпотом делился тонким наблюдением: «Боюсь, что я-то самый настоящий кот». \...\ Другое разделение, на ведущих и ведомых, куда более серьёзно и вдобавок придумано не нами; его тоже приняли хорошо, потому что оно никого не обижало, не говоря уже о том, что каждый был волен причислять себя к ведущим. \...\ Но вот с теми, кто не моет рук, всё обстоит куда серьёзнее; их-то не обманешь! Можно быть злым, но считать себя добрым, можно быть идиотом, но считать себя остроумным, можно быть уродом, но считать себя красавцем, — но невозможно не мыть рук и при этом считать, что ты их моешь \...\ Так что, объявив о существовании таких людей, мы допустили непростительную неосторожность; высказали страшную правду, она попала в цель, и теперь мы имеем заклятых врагов в лице всех тех господ, которые не моют рук! О горе нам!

Как-то всё это правда очень знакомо…

А вообще книга прекрасная. Никогда не думали, что будем, скажем, с увлечением читать много страниц о модах — ан читаем!


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments