umbloo (umbloo) wrote,
umbloo
umbloo

Categories:

Борцы сумо: на сцене Кабуки (2)

(Продолжение, начало здесь)
   3. Убийство
Тем временем Хираока Го:дзаэмон и его друг Ариэмон преследуют купца Ёгоро: и его возлюбленную Адзуму по всему городу Осака и, наконец, уже ночью загоняют их в угол в театральном квартале Намба. Влюблённые пытаются укрыться в театре, и там их встречает Нурэгами Тё:горо:. Он — бывалый театрал и легко находит для парочки надёжное укрытие, а сам, стоя перед сценой, ждёт появления преследователей. Когда самураи с обнажёнными клинками входят, борец просит их прекратить погоню и отпустить купца и его девушку. Сам он готов ради этого оставить борцовский круг, открыв дорогу к славе для Ханарэгомы, которому покровительствует Хираока. Коварный Го:дзаэмон для виду соглашается, но едва Тё:горо: отворачивается и освобождает им путь, оба воина набрасываются на него с двух сторон с мечами. Опытный борец ловко уклоняется, и самураи пронзают друг друга. Истекая кровью, они лежат на сцене, проклиная друг друга, Ёгоро:, Адзуму и пуще всех — самого Нурэгами, которого пытаются достать клинками. Он вырывает у них оружие, отмахивается — и добивает обоих.
Ёгоро и Адзума, выглянувшие из убежища, в ужасе видят окровавленные трупы своих преследователей и Тё:горо: с их мечами в руке. С другой стороны то же зрелище наблюдает Ханарэгома Тё:кити — едва дождавшись возвращения сестры, он бросился разыскивать своего нового друга и своего покровителя — и застаёт одного над телом другого. Однако на этот раз именно молодой борец лучше всех сохраняет самообладание. «Знаешь что, Тё:горо:, — говорит он, — сдаётся мне, что теперь уже тебе самое время удариться в бега, пока не нагрянула стража. Что до твоего покровителя и девушки, не беспокойся — я о них позабочусь. В конце концов, Го:дзаэмон ведь так и не успел передать деньги хозяину весёлого дома, так что они могут наконец быть вместе. А ты — беги, пока не поздно!» Нурэгами соглашается, благодарит его и направляется к выходу — но там уже слышны крики: «Убийство! Убийство!» Это Нотэ-но Сан и Гэта-но Ити подоспели и теперь пытаются задержать Тё:горо: до прихода стражи. Тот бросается на прорыв, двое дружков выхватывают оружие — и вскоре падают мёртвыми.


На гравюре Куниёси — другой вариант этой сцены: Нотэ-но Сан и Гэта-но Ити пытаются схватить Ёгоро:, а Тё:горо: приходит покровителю на подмогу

Нурэгами Тё:горо: скрывается в ночном городе. Ужасный крик раздаётся у него за спиной: это добрый и мягкий Ёгоро:, наконец, не выдержал всех выпавших на его долю ужасов. Он мечется среди окровавленных трупов, совершенно обезумев, а рыдающая Адзума и мрачный, но собранный Тё:кити пытаются остановить его и увести с места преступления.

Снова Тоёкуни Третий

4. Сыск
Как мы уже знаем, мать Нурэгами Тё:горо:, по имени Око:, когда-то была вынуждена передать своего пятилетнего сына в приёмную семью. Потом ей повезло: она вышла замуж за пожилого вдовца, сельского стражника, самурая Нампо: Дзю:дзибэя, и перебралась в его деревню. Там, в краю Явата, близ знаменитого святилища бога Хатимана, они дружно и ладно прожили больше десяти лет; потом старик умер, оставив на попечение вдовы своего сына от первого брака — Ё:хэя. Молодой человек сперва скучал в деревне, пробовал податься в Осаку, но там не прижился и вернулся домой — а с собою привёз из города жену, как когда-то его отец. Старая Око: и её невестка Охая на редкость хорошо поладили.
Сам Ё:хэй, однако, в сложном положении. Отцовского самурайского имени и звания он не унаследовал — для этого требуется поступить на действительную службу, а службы на всех не хватает. Как раз в тот день, когда начинается очередное действие «Двух бабочек…», он получил обнадёживающие вести от сельского старосты: кажется, ему светит-таки место! Преисполненный надежд, молодой человек с утра пораньше отправляется в сельскую управу.
И вот, вскоре после его ухода в ворота старой Око: стучится мужчина богатырского сложения. Это её давно пропавший сын Тё:горо: разыскал мать и явился с нею повидаться. Старушка счастлива его видеть, любуется, каким тот вырос видным да могучим, приглашает пожить у неё подольше. «Нельзя, матушка, — грустно говорит ей сын, — Я в розыске по всей стране». — «За что же тебя разыскивают?» — «За четыре убийства, причём двое из убитых — служилые самураи». Пока Око: ахает, входит её невестка; старушка ещё не решила, как ей представить сына, когда Тё:горо: уже сам раскрывает молодой женщине объятия: «Сколько лет, сколько зим, Мияко! Рад видеть, что ты уцелела, и мы теперь даже родня. Твоя подружка Адзума уж так о тебе беспокоилась…»


Вот какой красавицей была Мияко в Осаке (в руке у неё - барбанчик). Гравюра Кунихиро

Мияко (которая, уйдя из весёлого дома, сменила имя на Охая) тоже приветливо встречает давнего осакского знакомца и начинает расспрашивать о названой сестре. Тё:горо: ничего не остаётся как поведать историю своих печальных приключений. «Так что я только заглянул ненадолго, и сейчас же пойду, чтобы о вас дурной славы не пошло и вы не прослыли укрывательницами злодея», — заканчивает он. «Не покушав?» — всплескивает руками старушка, а Охая решительно заявляет: «Об этом и речи быть не может! Ты устал, подымайся к нам на чердак, отдохни, мы пока состряпаем обед, а уж поевши, решим, как дальше быть».
Ё:хэй тем временем выслушивает от старосты добрую весть: княжеский управитель внял его многократным просьбам и пожаловал ему отцовскую должность. Теперь Ё:хэй — при службе, он сельский стражник и служилый самурай, имеет право носить два меча (которые тотчас и затыкает за пояс) и принять отцовское благородное имя — Дзю:дзибэй. «А вот тебе и первое поручение, — заключает староста. — Из Осаки прибыло два самурая, по уголовному делу; потолкуй с ними и приступай к розыску». Этих приезжие — старший брат Го:дзаэмона и младший брат Ариэмона, они разыскивают убийцу из осакского театра и располагают грамотой, обязывающей местные власти оказывать им содействие. «Да я же в Осаке давным-давно не бывал, — озадаченно говорит новодельный стражник, — как я преступника узнаю-то?» Но у приезжих есть на это ответ: «Имя его известно, хотя, конечно, он может назваться и иначе. Но, к счастью, у нас есть листовка с его портретом. Мы её наизусть помним, так что бери — сразу узнаешь. Говорят, он подался в здешние края». И они вручают Ё:хэю (то есть уже Дзю:дзибэю, но мы будем называть его по-прежнему, чтоб не путаться) печатную картинку с подписью: «Разыскивается злодей Нурэгами Тё:горо:, бывший борец сумо:, а ныне — четырёхкратный убийца…» Ё:хэй расспрашивает об обстоятельствах дела — самураи рассказывают, что знают (Тё:горо: невольно выдал его же покровитель Ёгоро:, он окончательно сошёл с ума и не понимает, что говорит. За ним ухаживают Адзума, а Тё:кити с сестрою присматривают за лавкой несчастного). «Ищи его днём и ночью!» — «Так не пойдёт, — рассудительно возражает Ё:хэй, — а спать-то мне когда?» — «Здраво, — соглашается старший из самураев. — Тогда давай так: днём мы будем прочёсывать округу, а по ночам — ты заступай на свою службу». Стражник соглашается, все трое заходят к нему домой выпить по поводу заключённого договора, а потом самураи отправляются на свои розыски.
Ё:хэй гордо рассказывает домашним о своём новом назначении, бряцает обоими мечами, объясняет, какое ему досталось новое дело. Мачеха очень встревожена: «Если этот Нурэгами — борец сумо:, справишься ли ты с ним? И как его разыщешь?» — «Как-нибудь справлюсь, — отвечает стражник. — А разыскать легко — вот листовка с его лицом!» Взглянув на портрет, бедная старушка окончательно убеждается: это не совпадение, её пасынок должен схватить её родного сына!
Ё:хэй отправляется во двор, вымыть руки перед обедом в каменном корыте-умывальнике с дождевой водой. Когда он склоняется над корытом, он внезапно видит в воде отражение знакомого лица с листовки: это встревоженный Тё:горо: выглянул из чердачного окна. Ё:хэй идёт в дом, где Охая, тоже испугавшись, что муж мог заметить гостя, как раз закрывает все ставни. «Темень-то какая! — говорит Ё:хэй, — Пожалуй, пора мне выходить на мою ночную службу». — «Что ты, что ты, ещё светло!» — поспешно убеждает его жена и в доказательство открывает ставни.
За обедом женщины начинают уговаривать Ё:хэя отдать им розыскную листовку: конечно, на ней нарисован злодей, но всё-таки — такая звезда сумо:! «Не положено, — возражает сперва стражник, — это мне по службе нужно носить с собою. А впрочем… — он вынимает из-за пояса и откладывает оба меча, — сейчас, за обедом, я частное лицо, так что держите!»
Ё:хэй на само деле не так прост. Он знает, что у его мачехи был сын от первого брака, и крепко подозревает, что о нём сейчас и идёт речь. Никакой ненависти к уголовникам у этого потомственного стражника нет: каждый может попасть в сложное положение и оказаться убийцей. Ведь и он сам когда-то в Осаке влип в похожее дело. Один чиновник хотел отнять у Ёхэя уже выкупленную им Мияко; в одиночку он браться за похищение не решался, но его знакомый, тот самый Го:дзаэмон, подыскал ему в помощь нескольких городских бандитов. Они погнались за Ё:хэем и девушкой, и Ё:хэй их всех перебил, обороняясь. Стража на его след не напала; глава осакской организованной преступности, конечно, легко нашёл убийцу, но, выслушав Ё:хэя, решил так: «Эти мои ребята нанялись на дело, не доложившись мне, и, видимо, и платой делиться не собирались. Ты убил их в честном бою, и у меня к тебе вопросов нет. Чиновник — вообще меня не касается. Так что ступай с миром, только в Осаке лучше больше не мелькай». Ё:хэй и не мелькал. Но теперь ему совершенно не жаль Го:дзаэмона, он скорее сочувствует Тё:горо:. Однако, с другой стороны, с треском провалить первое же дело на новой службе не хочется — пусть уж лучше его провалят эти высокомерные городские самураи в отведённое им дневное время.
Итак, когда, наконец, действительно смеркается, Ё:хэй берёт свои мечи и отправляется в обход, уже в дверях громогласно заявив: «Эх, не разорваться же мне! Округа у нас большая — если этому злодею придёт в голову удрать по тайной тропе, ведущей на Кавати, мне никак не поспеть его перехватить!»
  
«Ну, я пошёл!» Гравюра Утагава Кунисада Первого

Как только стражник уходит, Нурэгами поспешно спускается к женщинам с чердака. «Я послушал-послушал — не могу я подвести такого доброго парня; пойду-ка я в управу, сдамся, и будь что будет!» Око: умоляет сына не делать глупостей, а бежать подсказанным ему путём; если же он сдастся властям, она, его старая матушка, покончит с собою! «Но меня всё равно поймают — денег у меня нет, да ведь и та листовка, которая у вас осталась, не единственная!» — «А мы, — заявляют женщины, — тебя по-другому пострижём, лицо накрасим, никто тебя не узнает! С борцовской-то причёской ты и впрямь недалеко уйдёшь!» Мать берётся за бритву, Охая помогает, сравнивая с портретом. «У меня вот тут ещё бородавка на щеке торчит, как особая примета, — говорит Тё:горо:, — срежь-ка и её от греха подальше». Внезапно старушка разражается слезами: «Нет, тут у меня рука не подымется — и родную кровь проливать не хочется, и, главное, у моего-то первого, у отца твоего, ровно в том же месте бородавочка была!..»
Надо сказать, что Ё:хэй далеко не ушёл — устроился на крыльце под окном и подслушивает. Теперь он окончательно убедился, что перед ним — его сводный брат. Он вытаскивает кошелёк с деньгами и через окно кидает его в дом, на колени Тё:горо:, однако промахивается: попадает в плечо мачехи. Рука с бритвой дрогнула — и смахнула невольно злополучную бородавку со щеки Нурэгами.
Тё:горо: прекрасно понимает, откуда прилетел кошелёк; он опять решает не подводить молодого сыщика, а сдаться — на этот раз уже лично ему. Мать по-прежнему возражает, но у Нурэгами есть довод: «Хорошо ли будет, если окажется, что ради спасения родного сына ты поломала жизнь пасынку, в доме которого живёшь?» Око: вынуждена согласиться: нехорошо! Обливаясь слезами, она связывает сына по рукам и ногам длинной верёвкой и поднимает тревогу. Ё:хэй появляется немедленно — пока кто чужой не услышал. Он вновь отворяет ставень — и комнату заливает лунный свет. «А вот и солнышко встало! — заявляет стражник. — Моя смена закончена!» Обнажив меч, он шагает к борцу и одним взмахом рассекает его путы. «Беги, — говорит он Тё:горо:, — как найти тропу, мать тебе наверняка уже растолковала. И поспешай, пока эти, городские не приступили к своим розыскам. Ну да в городах встают поздно…» И Тё:горо:, поблагодарив сводного брата, вновь скрывается в ночи.
На этом кончается последний акт сокращённого варианта пьесы, который обычно ставят сейчас, и восьмой из девяти актов старинного, полного варианта. Что происходит в последнем, девятом акте и уцелел ли в конце концов Тё:горо:, — нам найти не удалось. Если кто-нибудь знает, будем очень благодарны за рассказ.

(Окончание будет)

Tags: Кабуки, Эдо, Япония
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments