umbloo (umbloo) wrote,
umbloo
umbloo

Categories:

Борцы сумо: на сцене Кабуки

   Исходно борьба сумо: — это обрядовое состязание. Силой мерялись миряне, воины или простолюдины, борьба была не только увеселением для богов ками, но и частью государственного обихода. Сражаясь по правилам при государе, силачи, в том числе из покорённых народов — хаято и других — показывали свою покорность верховной власти.
Но как из обрядовых игрищ кагура постепенно вырастает театр, так же и борьба сумо: со временем превращается в развлечение для людей. И такая, зрелищная борьба — искусство, которому надо отдельно учиться и которым можно зарабатывать. (Хотя и в современном сумо: многое остаётся от обряда — очищения перед схваткой, священное вервие цуна и прочее.) При этом в эпоху Эдо борец, берущий деньги за выступления, сумоист-профессионал — это человек из того же слоя, что актёр, при всей славе положение его в обществе весьма невысоко. В театре люди играли до старости, а борцы завершали карьеру рано, и жили потом либо на содержании у учеников, либо из милости при покровителях, либо помирали с голоду — или же становились бандитами. Бывший борец, что берется за деньги кого-нибудь поколотить, изувечить, а то и убить, часто появляется в эдоских повестях и пьесах.
 
Гравюра к очередным состязаниям. Вверху в середине — главный судья.

В пору расцвета театра Кабуки жители японских городов увлекались знаменитыми борцами почти так же, как прославленными актёрами; иногда даже покровители у них были одни и те же. Но если сумоистам трудно было обратить себе на пользу успехи актёров, то в театре очень охотно ставили пьесы из жизни борцов. Некоторые из них были весьма любопытными.

«Две бабочки», или что могут натворить борцы в театре
1. Обман
Одна из ранних пьес, ставящихся до сих пор, называется «Две бабочки, или Записки из весёлого квартала» (双蝶々曲輪日記, «Футацу тё:тё: курува никки»), её написали Такэда Идзумо, Намики Сэнрю: и Миёси Сё:раку. Первоначально она была поставлена в кукольном театре в Осаке в 1749 году, а уже через месяц — переделана для Кабуки. В полном варианте — девять актов, сейчас чаще ставится сокращённый извод или отдельные сцены.
Две бабочки — это вовсе не девицы лёгкого поведения, как можно было бы подумать, а два могучих борца сумо:. Просто у обоих имена начинаются на «тё:», а «тё:тё:» и значит «бабочка» (помните Чио-Чио-сан?). Но сюжет всё равно завязывается в осакском весёлом доме, в квартале Фудзия, где работает красивая девушка Адзума. В неё влюблены сразу двое, и оба хотят её выкупить из заведения. Один — молоденький купчик Ямадзаки Ёгоро:, добрый и ласковый, хотя немного растяпа; другой — лихой и жестокий самурай Хираока Го:дзаэмон. Самой Адзуме гораздо больше нравится купец, резкого и непредсказуемого Го:дзаэмона она побаивается. Но от неё ничего не зависит — ухажёры торгуются с хозяином заведения, как только один поднимет цену — другой спешит её перебить, и, похоже, самурай берёт верх. Адзума в тревоге; раньше она могла бы искать поддержки хоть у названой сестрёнки Мияко из того же весёлого дома — но не так давно ту тоже выкупил какой-то влюблённый провинциал и увёз из Осаки в какую-то глушь. У Мияко тоже были другие кавалеры, один из них, чиновник, даже нанял бандитов, чтобы настичь Мияко и её жениха и отбить её — но с тех пор никто не видал ни тех бандитов, ни того чиновника… Адзума боится, как бы и с её ухажёрами (особенно с Ёгоро:) чего не случилось.
Оба поклонника Адзумы увлекаются борьбой сумо:. Разумеется, сами они на круг не выходят, как можно! Ёгоро: — покровитель опытного и знаменитого борца-профессионала по имени Нурэгами Тё:горо: (濡髪の長五郎); Го:дзаэмон выбрал молодого борца-любителя по имени Ханарэгома Тё:кити (放駒の長吉). Это и есть «две бабочки» из заглавия пьесы. Друг на друга они совсем не похожи. Тё:горо: — спокойный и уважаемый мужчина зрелых лет, молодому купчику он достался как бы «по наследству» от отца, Ямадзаки-старшего, некогда выручившего юного Тё:горо:, когда тот увяз в долгах. С тех пор борец искренне предан сперва своему благодетелю, а после смерти старого купца — его сыну и наследнику. Тё:кити, наоборот, юн и вспыльчив; его покойные родители держали рисовый склад, но сам он увлёкся сумо:, семейное дело забросил, водится с дурной компанией и постоянно встревает в драки — отнюдь не только на арене.
В день, с которого начинается пьеса, толпы народа спешат посмотреть состязание, в котором оба эти борца выступают друг против друга. Ставят в основном на старшего, Нурэгами — за предыдущие семь дней он не проиграл ни одной схватки. Купчик Ёгоро:, вообще-то не настолько увлечённый сумо:, как его отец, сегодня тоже волнуется: он знает, что Ханарэгому Тё:кити поддерживает его супостат, Го:дзаэмон. Слыша, что такой-то из зрителей поставил на Тё:горо:, он немедленно угощает его и осыпает подарками. Вообще Ёгоро: щедр до мотовства — поэтому, собственно, у него и не хватает денег, чтобы выкупить Адзуму…

Две бабочки» на гравюре Тоёхара Кунитика

Ко всеобщему удивлению — и к разочарованию купца, — на этот раз побеждает Ханарэгома. После состязания Тё:горо: приглашает младшего товарища потолковать. «Слушай, — просит он, — я знаю, что на тебя сегодня немало ставил Го:дзаэмон. Наверняка он на радостях не откажет тебе сегодня, если ты попросишь его об одной вещи. Пусть он отступится от этой Адзумы, оставит её моему покровителю». — «А с какой стати я должен об этом просить?» — удивляется Тё:кити. «А с такой, — отвечает Нурэгами, — что ты у меня в долгу. Не поддайся я тебе сегодня, ты бы не выиграл; а так перед тобою открывается блестящее будущее — знаменитого борца одолел! Не может быть, чтоб ты этого не заметил!»

  
Разговор двух борцов на гравюре Куниёси

Те:кити мрачнеет: во время состязания ему показалось что-то подобное, но он поспешил выбросить подозрения из головы; а теперь его соперник напрямую говорит, что молодой борец победил только по его попущению! «Ну уж нет! — яростно заявляет Ханарэгома. — Никого я просить ни о чём не буду. А если ты считаешь, что я выиграл нечестно, то давай сегодня вечером встретимся вне круга — и ты убедишься, что я и в честной драке тебя одолею!» Тё:горо: пытается его успокоить, но юноша распалился и ничего больше слышать не хочет; не желая прослыть трусом, старший борец соглашается.

2. Грабёж
Покойный отец Те:кити был старшим управляющим на рисовом складе; сын унаследовал его дело, но сперва был слишком мал, чтобы заниматься складом, а потом увлёкся борьбой и ни о чём другом думать не хотел. В итоге сложилось так, что всеми делами на складе занимается его старшая сестра Осэки, серьёзная и работящая девушка, так и не вышедшая замуж за всеми этими хлопотами. После смерти родителей она сумела вырастить младшего братца, но считает, что на ноги его пока так и не поставила — эта борьба, эти его сомнительные дружки, бесконечные драки… как маленький, право слово! Вот и теперь Осэки на складе волнуется, что после утреннего состязания брат не пришёл домой — где-то загулял.
Наконец, Ханарэгома пожаловал домой. Он уже ждёт, что сестра начнёт ворчать на него за задержку — но Осэки молча подаёт ему ужин. Тут вваливаются двое дружков Тё:кити, по прозвищу Нотэ-но Сан и Гэта-но Ити. Они принесли потрясающие новости: Го:дзаэмон, наконец, ударил по рукам с содержателем весёлого дома и договорился с ним о выкупе Адзумы, а та, узнав об этом, бежала с Ёгоро: и скрылась! Весь город только об этом и говорит! «Ничего себе! — удивляется Тё:кити. — Сдаётся мне, тут не обошлось без помощи Нурэгами Тё:горо:! В одиночку ни купчик-размазня, ни девушка такого устроить не сумели бы». — «Ну так пойдём их искать! Го:дзаэмон всех подымает на розыски!» — говорят приятели, но Ханарэгома отказывается: «Не могу — я на сегодняшний вечер уговорился драться с Тё:горо:, если он меня не найдёт — прослыву трусом!»
Осэки тоже удивлена, но виду не подаёт. Однако немедленно заявляет брату: «Сегодня вечером при храме собирается наша молельная община — я обещала быть, так что склад остаётся на тебя! Уж одну-то ночь ты сможешь посторожить». Не слушая никаких возражений, она решительно уходит. Тё:кити смущён и раздражён — всё складывается против него; он упрашивает приятелей разыскать Тё:горо: и привести его прямо сюда, на склад.
(Что за община, мы не поняли, но вообще в эпоху Эдо такие мирские братства верующих работали при святилищах и храмах. Это могли быть, например, почитатели богинь Исэ, вскладчину снаряжающие кого-то из братьев сходить за всех в паломничество, или такие же почитатели горы Фудзи, или люди, давшие обет вместе встречать ночь Ко:син, и т.д. Здесь, скорее всего, речь идёт о совместной молитве в храме.)
  Гравюра Тоёкуни Третьего

Через некоторое время и впрямь появляется Нурэгами и прежде всего расспрашивает, нет ли каких новостей о Ёгоро и Адзуме — он, оказывается, сам не знает, куда они пропали, и волнуется. Тё:кити ничем не может ему помочь, и они готовятся к схватке, разминаясь прямо среди тюков с рисом. «А слабо тебе голой ладонью разбить перевёрнутую чашку? — подначивает Тё:кити. — А вот я могу — гляди!» Тё:горо: перехватывает его руку: «Эге! Да ты спрятал в ладони гарду от меча, ею и бил — это не фокус!»


Смущённый Ханарэгома уже собирается начать драку — но тут внезапно врываются два незнакомца с замотанными лицами и бросаются на него с криком: «Держи вора!» Тё:кити очень озадачен; Нурэгами предлагает отложить схватку, пока недоразумение не разъяснится. А гостей всё прибывает — являются старушка в сопровождении молодца с перевязанной головой, они тоже обвиняют Ханарэгому в нападении, грабеже и нанесении кровавой раны.
Некоторое время все пререкаются, уже собрались звать стражу — но тут возвращается встревоженная Осэки. Выслушав жалобщиков, она заявляет: «Слава о моём братике, конечно, ходит дурная, но до грабежа он докатиться не мог! Хотите — давайте обыщем и его, и склад!» Она начинает перетряхивать одежду на Тё:кити — и на пол со звоном выпадает кошель с деньгами. «Это мой, это мой!» — опознаёт его старушка. Теперь уже Осэки выглядит ошеломлённой; она начинает расспрашивать брата, как всё произошло, но тот только недоуменно отнекивается: «Я не вор! И понятия не имею, откуда взялся кошелёк — хотя он и впрямь не мой!» — «Ладно, люди добрые, — решительно заявляет Осэки, — я думаю, мы сумеем разобраться без стражи и без суда. Ущерб я вам возмещу с лихвою. Пойдёмте в контору, потолкуем». И вместе со всеми четверыми незваными гостями она удаляется.

Опять Тоёкуни Третий

«Но я правда не виноват! — растерянно говорит Тё:кити. — Впрочем, теперь уже всё равно — меня и без суда ославят как вора по всему городу, вход в борцовский круг мне будет заказан, зачем и жить-то тогда! Лучше уж я покончу с собою и этим смою свой позор!» Он тянется за клинком, но Тё:горо:, наблюдавший всю предшествовавшую сцену, вновь перехватывает его руку. «Ты болван! — рявкает он. — Если ты невиновен — надо это доказывать, а коли перережешь сейчас себе глотку — никто не усомнится, что ты и впрямь украл те деньги! Ох, ты ведь даже не понимаешь, как тебе повезло с такой доброй, заботливой старшей сестрой! У меня вот ни братьев, ни сестёр нет… Когда мне было пять лет, отец умер, матери не под силу было прокормить меня, и она отдала меня в усыновление. Я не видел её уже много лет — она потом вышла замуж за какого-то деревенского самурая, но, наверное, даже не сказала ему, что у неё есть сын от первого брака. Потом и приёмные мои родители умерли, остался я один-одинёшенек — хорошо, что уже мог кормиться борьбой, да и купец Ямадзаки мне помог, век буду ему благодарен. А у тебя — такая замечательная сестра, мне б такую… и похоже, ей от тебя одни неприятности…» Тё:кити смущён — он всё-таки не совсем бессовестный, а Нурэгами продолжает: «Вот что, давай так. О том, что случилось сегодня утром во время состязаний, я, конечно, никому не скажу. Драться я с тобою не буду — а то твоя сестра совсем с ума сойдёт. И вообще, давай-ка ты завязывай с драками, по крайней мере вне состязаний, а я стану тебе верным другом и во всём буду помогать». Растроганный Ханарэгома соглашается, даёт обещание исправиться и тоже быть хорошим другом Тё:горо:, и не драться попусту, и складом заняться... «А может, потом и породнимся…» — думает он про себя.

Два борца и Осэки на гравюре Тоёкуни Третьего

Тем временем возвращаются Осэки и преследователи. «Я всё слышала! — объявляет она. — Ну, наконец-то ты, братец, взялся за ум — и надеюсь, что твой новый друг сумеет проследить за тобою!» Потом она поворачивается к старушке и троим остальным: «Ну вот, я же говорила, что всё получится! Он у меня ещё не совсем пропащий. Сегодня ведь день памяти нашего с ним отца — самое время было наставить моего братишку на ум! Теперь авось он поймёт, по какому краю ходил все эти годы! Спасибо вам, друзья, что помогли, — а теперь пойдёмте в храм, вся остальная наша община уже давно должна была собраться, пока мы тут хлопотали!» Они уходят. «Так это всё был розыгрыш?» — вскипает Тё:кити, но Тё:горо отвечает: «Розыгрыш или нет, а слово ты дал — и я тоже!»
Тут снова появляются Нотэ-но Сан и Гэта-но Ити с очередными новостями. По их словам, Хираока Го:дзаэмон напал наконец на след Ёгоро: и Адзумы и вот-вот их настигнет. «Пойду-ка я туда, вмешаюсь, пока господин Го:дзаэмон их обоих не зарубил!» — вскидывается Ханарэгома, но Тё:горо: останавливает его: «А склад? Сиди сторожи, не подводи сестру! А то опять влезешь в драку в первый же день… Я сам отправлюсь туда и попытаюсь, чтобы дело обошлось без крови». И он отправляется в город.

 
На театральной программке 1782 года Осэки самолично разнимает драчунов
 
(Продолжение будет)
Tags: Кабуки, Эдо, Япония
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments